Побег из бункера: русская девочка, в 1945 году в Берлине узнав тайну о Гитлере, всю жизнь ждала правды и дождалась рассекреченных материалов спецслужб
В Берлине после войны. 12-летняя Тамара Ефремова с младшей сестрой Лидой. Фото - архив семьи.
Старые листы с признаниями и протоколами допросов лиц из ближнего окружения Гитлера, выводы с опорой на заключение судмедэкспертов по останкам Гитлера, выложены на официальном сайте ФСБ РФ перед 80-летием Победы.
Они отвечают на ВСЕ вопросы и ставят точку спорам, хоронят мифы о Гитлере. В том числе про побег в Аргентину.
И одной из первых их прочла Тамара Галанина из поселка Малиновка – дочь Михаила Ефремова. В 1945-1948-м он был военным комендантом одного из районов Берлина (по открытым документам архива Минобороны РФ, Адлерскоф округа Трептов. – Авт.).
… Да, Тома жила с отцом в послевоенном Берлине и тайну N1 тогда слышала не раз.
- «Гитлер остался жив, бежал из бункера. Вместе него самоубийством покончил двойник». Так говорили офицеры, собиравшиеся у нас дома. То же говорили немцы на улицах. И наша немка-горничная. И бургомистр-немец, приходивший в гости… - несколько лет назад рассказала мне Тамара Михайловна, то по-детски по-прежнему веря, то с дистанции лет сомневаясь и отрицая.
- Но теперь – всё, ВСЁ! Я правдой довольна, – и в голосе Тамары Михайловны радость «детей войны», наконец-то, узнавших: главный преступник XX века, Гитлер, смерти в 1945-м не избежал. И смерть у нацистского фюрера была подземной, «крысиной», позорной.
«Растоптать фашизм!». Стучали каблучки советской девчонки по крыше фюрербункера
… Электричка на Малиновку, Мундыбаш шла на юг Кузбасса среди гор, в белой пене таежных цветов и садовых яблонь. Старые дачные товарищества новокузнецких предприятий на каждой платформе забирали «свою» минутную партию пассажиров.
В вагоне пахло пирожками с луком-яйцом. После остановки – тайгой, запрудой в листьях кувшинок, теплой землей, готовой растить и дарить. И дышалось победным маем.
И седая пара впереди слушала «Эх, путь-дорожку». Студентка у окна листала в телефоне новое от ИИ – фотографии сегодняшних школьников и их прапрадедов-фронтовиков. Во времени они не совпали, не встретились, из прапрадедов - кто погиб в бою в 1941-1945-м, кто дожил до 1980-2000-х. Но ИИ к юбилею Победы, под руководством человека, придумал, и прапрадеды, как наяву (видео сгенерировано), шагнули к потомкам, обняли порывисто, самых маленьких – нежно, им дорогое, неслышное говоря, улыбаясь.
И «вагонный» диктор меж остановками продолжал поздравлять с юбилейным годом Победы…
И Гитлера нет.
А мы – русские, потомки солдат-победителей, - есть. Мы живем, любим, учим, растим детей, работаем, объединяемся, преодолеваем, помогаем, идем в будущее, меняясь в чем-то со страной, но в целом мы всё те же, плоть от плоти, душа к душе - прапрадедовы.
И в Малиновке, на крутой горе над тихой станцией, в маленьком уютном домике у 91-летней Тамары Михайловны я вижу тоже везде военные фотографии и съемку прошедших лет: ее отец-солдат, ее семья, земляки, шахтеры с «ее» шахты «Алардинской», где проработала горнячкой всю жизнь и потом заведующей музеем шахты…
И у ног ее, присевшей на тепло обитую лавочку у крыльца, топчется … городской голубь, ветром ли, марш-броском, любопытством ли занесенный на полтора часа лёту из города на угольный разрез и в тайгу. И птица – символ мира, Победы со мною слушает рассказ о Победе и мире.
- Отец, Михаил Ефремов, служил до войны, прошел всю Великую Отечественную, брал Берлин… - начинает Тамара Михайловна.
- Он прошел путь от солдата до комбата, майора, - присоединяется сын Геннадий, внук Михаила Ефремова, -… мне в детстве тоже рассказывал, что еще Финскую войну «прихватил». Потом вернулся домой и в июле 1941-го ушел защищать страну снова… И свой первый орден – Красного Знамени - он, командир роты (1232 стрелкового полка 370 стрелковой дивизии. – Авт.), получил в конце 1942-го. В наградном его, вот, читайте: «… обороняя занимаемый рубеж..., с ротой оказался в окружении…. В бою рота дралась самоотверженно. Ею уничтожено свыше 500 солдат и офицеров. И только когда был получен приказ, Ефремов вышел из окружения, выводя за собой роту...». И дальше воевал: медали, еще ордена, в том числе орден Суворова III степени!... А как получилось, что брал Берлин и назначили военным комендантом одного из районов? Верно, дедов батальон в том месте Победа застала.
- … И после Победы мы с мамой, младшей сестрой Лидой ждали папу домой, к нам, тогда - в Сталинск – Новокузнецк, - продолжает Тамара Михайловна. - Но в августе 1945-го – от отца письмо, он едет за нами и поедем – все вместе - в Берлин. И как отец приехал, мы дом на Болотной продали и с отцом поехали… До сих пор помню – до Москвы нормально, а дальше Москвы фашистами разрушено все и шло до границы сплошное выжженное страшное поле. И откуда-то из земли вылезали чумазые дети, бежали к поезду, просили еду или хоть что-то на еду обменять из отрытого с пепелищ.
… В Берлине военного коменданта Ефремова с семьей встречала у вокзала машина, отвезла в комендатуру.
Поселили их в том же здании, где работал отец, только в боковом крыле, наверху.
Шел сентябрь. В советском секторе Берлина заработали две советские школы – для детей офицеров.
- Отец привез в школу в Карлхорст. Мне было 11, сестре шесть. Не допустили к занятиям, пока не сшили форму. Три дня шили темно-синее, до коленок, платье из кашемира, под горлышко, с длинными рукавами. К нему - черный сатиновый школьный фартук. Еще выдали туфли.
И Тома на примерке, в ателье, думала, стоя… над бункером Гитлера. Размышляла над услышанным от взрослых, что Гитлер бежал.
- И была к Гитлеру ненависть – за горе нашего народа, за столько погибших, осиротевших, за разруху, холод, голод… Здание с ателье, мне сказали, стояло над сетью коридоров подземного убежища Гитлера. И шла примерка платья. И я, поворачиваясь, поднимая руки, стуча каблучками, представляла: если жив Гитлер, пусть найдет его возмездие, а если мертв, то вот она, Победа! И я, советская девчонка, топчу его и его бункер ногами. И заклинаю, чтобы никогда не было войны. И пусть всегда в бункере будет пусто.
В самом бункере Гитлера или у входа его Тома не была – шло "по Гитлеру" следствие, территория охранялась.
Но однажды отец показал Томе немецкое бомбоубежище. И здание с бетонными метровыми стенами, сделанное перед войной, было жутким. И если оно, среднее, было таким, то каким же усиленным было укрытие Гитлера, думала Тома.
… И отец с первых дней объяснял дочкам: наш народ освободил мир от фашизма, но немецкий народ – тоже жертва, тоже пострадал от Гитлера. Теперь война позади. Теперь будем жить в мире и дружбе.
- И так объяснялось детям с обеих сторон – русским и немецким. И нас учили: жить в мире - главное. Родители показывали пример. Отец, военный комендант, налаживал жизнь немцев в этой части города. Мама помогала немке, приходившей помочь по хозяйству, отсыпала ей крупы из нашего пайка.
И мы уже скоро играли с немецкими детьми, жившими рядом, в прятки и в мяч… Они охотно шли с нами играть – еще и потому, что мама угощала чаем, кормила…Обеспечение немцев шло по карточкам. Мы, военная семья, тоже не шиковали, получали паек. Но еды не хватало, и ездили в гастроном для советских офицеров, покупали продукты на отцовскую зарплату. Еще рядом был парк или лес с дикими козами…
- И дед рассказывал: "... охотились на косуль, было много кроликов, еще было озеро с карпами". И наши гранатами глушили рыбу. Немцы раз пожаловались, у них это все – парк, озеро - для красоты. И наше начальство пожурило добытчиков, мол, мужики, давайте, кончайте, - добавляет Геннадий.
- Но эти мясо, рыба нас долго еще выручали, - вспоминает Тамара Михайловна. – И солдат. Их же нужно было кормить. А 1945 год был для всех самым голодным, неурожайным.
… И так шли месяцы. Отец Томы пропадал на службе, был занят главным, чтобы в восстановленном водопроводе, в кранах шла чистая вода, немецким детям выдавали молоко, разбирались завалы и восстанавливались дома…
Однажды отец Томы на трассе едва не погиб. Она помнит рассказ дома: еще были немцы, одиночки-смертники, вылетавшие на машине на «встречку», тараня…
Еще было… Отец помог немецкой семье… Ефремовы только переехали жить из комендатуры в дом бывшего директора конфетной фабрики, сбежавшего в «американскую» зону Берлина перед приходом наших. Семью тот забрать не успел. Жена и дети его прятались во флигеле, немец ночами тайно к ним приходил в подвал. Комендант Ефремов об этом узнал. Его дети вперед узнали. Но все молчали. Пока немец не увел свою семью ночью в «американскую» зону. А комендант получил за эту историю взбучку, но говорил: «Пустяки…».
- И мне исполнилось 12, потом 13 в Берлине… Ненависть к Гитлеру оставалась, но к немецкому народу ее не было.
- Значит, семена дружбы, посаженные отцом и другими нашими офицерами и солдатами, помогавшими поднять, кормить послевоенный Берлин…
- … взошли и во мне, и, знаю, в простых немцах вокруг… Да, мы, русские, во всем старались помочь и делились с ними последним… А потом отец закончил службу, мы уехали домой. Прошло много лет. А у меня так и оставался вопрос, по Гитлеру, чем же все с ним закончилось, - делится Тамара Михайловна. – И как же я была шокирована, не представляешь! Обрадована, успокоена документами, рассекреченными ФСБ.
Семья Ефремовых в Берлине сразу после Великой Отечественной войны. Фото - архив семьи.
Михаил Ефремов со старшей дочкой Тамарой в Трептов-парке, в Берлине после войны. Фото - архив семьи.
Послевоенный Берлин. Военная комендатура. Кабинет Ефремова - по центру, слева, на втором этаже. Фото - архив семьи.
Михаил Ефремов (справа) прошел путь от рядового до майора, комбата. Фото - архив семьи.
Тамара Михайловна помнит Берлин 1945-1948 года.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Хроники Гитлера. «Не солдат». Кокаин. Преемник
30.04.2025-го на официальном сайте ФСБ РФ появилось сообщение с рассекреченными материалами из архива Управления ФСБ по Ивановской области, разошедшееся в СМИ.
В них показания старшего камердинера фюрера (слуги) – Линге, личного адьютанта фюрера – Гюнше и других... о последних днях, минутах Гитлера.
И в этих строках ФСБ РФ сказано о САМОМ ГЛАВНОМ. «30 апреля 1945 года части Красной армии начали бои в районе правительственного квартала и имперской канцелярии, в подземном убежище (т.н. «фюрербункер»), в котором скрывался рейхсканцлер Адольф Гитлер… В этот же день нацистский фюрер и его жена покончили жизнь самоубийством, отравившись цианистым калием».
5 мая 1945-го сотрудники «Смерш» в трех метрах от входа в бомбоубежище Гитлера в воронке нашли присыпанные обгоревшие трупы – мужской и женский. 8-го – было готово судмедзаключение. Главным «вещдоком», что это Гитлер, стали «челюсти с большим количеством искусственных мостиков, коронок и пломб» и остатки ампулы с содержимым. 10-го была допрошена Кете Гойзерман, помощница личного зубного врача Гитлера. 11-го – зубной техник Фриц Эхтман, изготовлявший зубные протезы для Гитлера. «Оба… дали подробные описания зубов Гитлера по памяти. Характерные признаки мостиков, коронок и зубных пломб точно совпали с записями в зубной стоматологической карте и рентгеновскими снимками, имевшимися в распоряжении «Смерш». Каждому по отдельности предъявили для опознания челюсти, изъятые из мужского черепа. Гойзерман и Эхтман без колебаний признали, что челюсти принадлежат рейхсканцлеру Адольфу Гитлеру»… В 2017-м то, что Гитлер отравился цианистым калием, подтвердило и исследование антрополога Шарлье, поясняет ФСБ РФ.
А из показаний камердинера Линге… В декабре 1945-го он утверждал: Гитлер выстрелил себе в правый висок.
Но Линге, по показаниям арестованных раньше, был первым, кто вошел к Гитлеру после самоубийства. И на допросе еще 11 мая 1945-го начальник Имперской службы безопасности… Раттенхубер показал: 30 апреля, в 16.00, проверив посты, пришел «в бетонированное убежище фюрера… Линге сообщил мне, что фюрера уже больше нет в живых и что сегодня он, Линге, выполнил самый тяжелый приказ в своей жизни… Линге сообщил…, что ему сегодня Гитлер приказал выйти из комнаты и если в течение 10 минут он ничего не услышит, снова войти в комнату и выполнить его приказ. Так как в это время он положил пистолет Гитлера на стол в передней, то мне стало понятным, что он подразумевал под самым тяжелым приказанием фюрера и откуда возникло пятно крови на ковре. На основании изложенного я пришел к выводу, что по истечении десяти минут после отравления Гитлера Линге застрелил его».
То есть, официально, от ФСБ РФ, «… после того, как Гитлер принял яд, Линге сделал контрольный выстрел ему в голову, чтобы героизировать его смерть, тем самым показав, что Гитлер ушел из жизни как солдат».
Позже Линге назвал причины самоубийства Гитлера: «1) совершенно бессмысленно продолжать борьбу, 2) боязнь (сначала написано слово "трусость", зачеркнуто. - Авт.) Гитлера попытаться прорваться из Берлина, 3) плохое физическое состояние Гитлера, которое не могло уже вынести никаких лишений, а также мания величия…».
И еще от Линге: «Двойник Гитлера не мог покончить самоубийством, потому что: 1) у Гитлера не было двойника, 2) покинуть помещение Гитлеру было невозможно, так как из помещения был только один выход».
И Линге, слуга, рассказал, что одет Гитлер был в белую рубашку с черным галстуком, в серый пиджак и черные брюки из тонкого габардина. Жена его в тонкое шелковое платье и очень тонкие шелковые чулки…
Так что надето было на смерть и лучшее, и чтобы сгореть потом побыстрее.
Но даже ветер в тот день и час был на стороне русских. От Линге: на тела вылили 60 (!) литров бензина, пытались зажечь бензин, но ветер гасил спички. Удалось, лишь когда зажгли у стены бумагу и бросили на тела. Но огонь погас через три-четыре минуты. Но люди уже ушли.
… И в записях Линге – хроника нескольких дней до... и каким был под конец Гитлер… Линге пишет кратко: про день рождения Гитлера и регистрацию брака с маленьким чаепитием. Про рассказ подчиненного, который видел 30-го утром проверку цианистого калия на овчарке (Гитлер присутствовал): «Смерть наступила моментально». Про слова Гитлера к Линге пробиваться в конце на запад.
И что «… в последние дни Гитлер стал сильно сутулиться. Для поддержки он велел делать ему почти через каждые два дня впрыскивания глюкозы и витаминов. Правая рука его нервно дергалась. Это началось еще весной 1944-го. В правом глазу у Гитлера появилось в начале апреля болезненное воспаление коньюктивы, которое лечили каплями кокаина. Мне часто приходилось вливать ему эти капли в глаз».
И были единственные слова Гитлера, непонятые, озадачившие слугу - Линге, 10 лет верно прослужившего фюреру. «Прощаясь с Гитлером, 30.04.1945, я спросил, «ради кого же мы должны пробиться на запад», и, получив ответ: «Ради того, который еще придет», принял … за пустую фразу…».
А ведь эти слова словно про наше время, про Украину, неонацизм.
P.S. По словам Виктора Звягина, зав. лабораторией Центра судмедэкспертизы РФ, доктора медицинских наук, профессора, еще в мае 1945-го "на 1000 процентов", после вскрытия трупа Гитлера и сверки зубных протезов, мостов, стало ясно, - "это реальный Гитлер"...
В начале XXI века один из немецких историков на мой вопрос о вероятности бегства Гитлера в 1945-м ответил, что нет, пояснив: бежать не было смысла, крушение системы национал-социалистов стало для Гитлера концом. Да и «…в апреле 1945-го Гитлер был болен, не жил в реальном мире… из-за наркотических лекарств и принять последнее решение бежать, даже если бы захотел, не мог».
P.P.S. Семья Михаила Ефремова, военного коменданта района Трептов-округа Берлина в феврале 1948-го выехала в СССР. Проезжая Польшу, на одной из станций было покушение – «… вошли в вагон переодетые в советскую форму бандеровцы, сказали: «Ефремов Михаил Николаевич? Следуйте за нами». «Мама в последнюю секунду сунула отцу в карман пистолет, это его спасло в перестрелке», - помнит дочь…В чемодане в Союз Ефремов привез с любовью упакованное главное богатство – хромовые сапоги… Их получил в Берлине, носил мало, берег… Те сапоги дома, в Новокузнецке, потом ни разу не надел. Уйдя в отставку, всю жизнь на "гражданке" проработал строителем. В 1994-м, перед смертью, попросил дочь Тамару похоронить его в тех сапогах. Словно чувствовал, что мир через каких-то пару - тройку десятков лет снова может быть на грани, что поднимет голову неонацизм. Просьбу дочь выполнила. Душа старого воина – сейчас среди боевых товарищей, среди небесного воинства, в строю.
Семья Ефремовых в Берлине после войны (слева). Фото - архив семьи.
Тамара Галанина с дорогой фотографией детства. На фото - Берлин, ее отец - крайний справа. Тома и Лида с мамой Татьяной - в центре. Фото - архив семьи.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
О главном
О настоящих героях XX века. «Священная война» и последний аккорд души
Автор знаменитой советской песни умер на ступеньках рейхстага после Победы на глазах у солдат и девочки Томы...
Тамара Ефремова впервые услышала «Вставай, страна огромная, вставай, на смертный бой» в родном Сталинске (будущем Новокузнецке) 1 сентября 1941-го.
Она – первоклассница – стояла на школьной линейке, зажав в кулачке кусочек хлеба. Ребятишкам раздали хлеб после поздравления с началом учебного года.
- Время уже шло полуголодное, дети рядом начали хлеб есть сразу, и я тоже откусить от своего кусочка хотела, и тут школьный хор грянул «Вставай, страна огромная». И мы все заплакали. Шла война. У меня отец на фронте, у других отцы на фронте. Кто-то получил уже «похоронки» на отцов, старших братьев… И учителя тоже заплакали… - помнит Тамара Михайловна Галанина (Ефремова). – И песня эта была с нами всю войну. Я и сейчас всегда встаю, когда ее слышу, с гордостью за нашу страну, столько выдержавшую и победившую!
И в годы Великой Отечественной, не имея дома часов, Тома и другие ребятишки, да и мамы узнавали время по этой песне.
- Утром по городу был рабочий гудок. Через двадцать минут второй. Мы в школу, взрослые на смену по гудкам бежали, и из уличного репродуктора звучало «Вставай, страна огромная»…
- А вечерами, пока матери все еще на работе, ребят спать укладывали дежурные учителя. Они ходили по домам, проверяли, все ли в порядке, выключали свет, желали «Спокойной ночи», - помнит выступления Тамары Михайловны перед нынешними учениками, ее рассказы о военном детстве Елена Вайдурова, учитель 30-й калтанской школы.
… И когда – уже после нашей Победы, советский майор Михаил Ефремов, военный комендант одного из районов Трептов-округа Берлина, сказал дочке Томе, что в Берлин приехал Александр Васильевич Александров, это было невероятно!
1947 год, Берлин. Сестры Тома и Лида Ефремовы. Фото - архив семьи.
… И школьница Тома увидела Александрова - композитора, главного дирижера, организатора, руководителя Краснознаменного ансамбля красноармейской песни и пляски СССР - в советском секторе Берлина после солдатской спартакиады в июле 1946-го.
- Александров! – показал мне отец на стоявшего недалеко от нас незнакомого простого человека в военной форме… - вспоминает Тамара Михайловна. – …Он участвовал в возложении цветов к памятнику советским солдатам. После решил расписаться на рейхстаге. Сел в машину. Пройти по прямой было никак. Площадь все еще была завалена танками, подбитой техникой с надписями «Мин нет». Саперы там уже отработали. Но техника на свалку еще была вывезена не вся… Так что машина с Александровым поехала в объезд. А подъехала к рейхстагу, и он вышел… И, поднимаясь, остановился, присел на ступеньку…
И, наверняка, вспоминал… Как 12 октября 1928-го его ансамбль дал первый концерт, и их было всего 12 человек. Но к середине 1930-х оркестр, хор, танцоры уже большого ансамбля стали одними из лучших в мире… Как 24 июня 1941-го увидел в газетах стихи Лебедева-Кумача и сразу написал песню, и через два дня его ансамбль, стоя на ступеньках Белорусского вокзала в Москве, провожал солдат премьерой песни «Вставай, страна огромная…», и бойцы просили еще и ансамбль пел. И слова, мелодия песни запоминались сразу, песня мгновенно разошлась по фронтам и стране, поднимая и вдохновляя… И за годы Великой Отечественной ансамбль дал свыше 1,4 тыс. концертов, в том числе на передовой.
… И вот, он, автор «Вставай, страна огромная…», здесь, на ступеньке поверженного рейхстага.
… И Александров, разволновавшись, присев, ...умер. На глазах у сотен людей, по опыту войны мгновенно понявших - по жесту боли, – его последнюю минуту.
И был общий молчаливый крик «Нет!» с отрицанием случившегося.
Умер автор великой песни и великой исполненной миссии!
… 12-летняя Тома тогда была от ступенек, от Александрова в паре сотен метров, она видела окруживших военврачей, почувствовала большую беду.
- О смерти композитора мы, дети, узнали через час, дома. Пришел отец, сказал: инфаркт, такое горе.
А главная песня Александрова продолжает жить и поднимает, ведет за собой по-прежнему.
Тем временем
О настоящих героях XX века. Русский солдат спас немецкую девочку и вошел в Историю
И как помог Михаил Ефремов, военный комендант...
Боец Николай Масалов из Кузбасса, из Тяжина, 30 апреля 1945-го при штурме Берлина у Ландвер-канала спас трехлетнюю немецкую девочку. Маму ее убили эсэсовцы, выстрелом в спину. Масалов, рискуя жизнью, дополз, вытащил ребенка из-под обстрела, прикрывая собой.
Про него в следующие дни услышал скульптор Вучетич, нашел, сделал набросок.
Таких случаев было много, говорили меж собой Вучетич и Масалов, в этом – душа русская…
И Масалов потом вернулся с Победой домой и не знал про продолжение. Что в Трептов-парке Берлина скоро встал памятник – наш Воин-освободитель, спасший мир от фашизма, с мечом в руке и со спасенной немецкой девочкой, прижавшейся к груди. И что он, Масалов, один из прототипов.
Николай Масалов узнает про это только в 1960-х. Прочитает главу про себя в книге маршала Чуйкова. Купит спички с изображением памятника в Берлине, рассмотрит, почувствует в лице родовые черты.
Памятник советскому Воину-освободителю в Берлине. Фото - соцсети.
… А 12-летняя Тома Ефремова еще в Берлине, вскоре, по приезду, от отца – военного коменданта - узнала про Масалова и что он кузбасский, земляк.
- Отец даже привозил меня туда, к каналу, где Масалов немецкую девочку спас, - помнит Тамара Михайловна, пояснив, что в задачу отца входила в том числе расчистка места в парке под будущий памятник от свалки с разбитой техникой и забота о не раз приезжавшем с командой Вучетиче. Тот искал и нашел нужные для Воина-освободителя фигуру, лицо – ему в итоге позировал солдат Иван Одарченко. А для девочки - для памятника - скульптор взял черты лица Светы Котиковой, дочки военного коменданта Берлина.
…И Минобороны РФ лишь несколько лет назад выложило документы по подготовке и созданию памятника советскому Воину-освободителю в Трептов-парке. Он, записано в проекте, - из бронзы, высотой 13 метров, весом 70 тонн, размеры мемориального кладбища и комплекса – 500 на 175 м, там упокоятся 7200 наших солдат, погибших при штурме Берлина (из них известны лишь 2770)…
И мы с вами уже давно все это, и что памятник поставили в 1949-м, знаем.
Но после войны проект был засекреченным. Тома, слыша взрослых в Берлине, проект вполне себе представляла.
… Николай Масалов умер в 2001-м, в 79 лет. Народная молва помнит, что спасенная немецкая девочка выросла и ...к дяде Коле в Тяжин приехала. Но все-таки это была не она. А другая немка, у себя в Берлине часто ходившая к памятнику советскому Воину-освободителю и однажды решившая и приехавшая с маленькой дочкой с Масаловым познакомиться и сказать от души, от простых немцев: «Спасибо». Николай Иванович встрече был рад. И они потом дружили. Ее имя – Эльфи. Она пробовала найти в Германии «ту самую девочку». Но безуспешно. За годы историки насчитали 198 немецких детей, спасенных советскими солдатами. Среди них «той малышки» не оказалось.
Кузбасс, Тяжин. Николай Масалов с гостями из Германии - Эльфи, ее дочкой Мануэлой и с учительницей немецкого Екатериной Головацкой. Фото - архив Екатерины Головацкой.
- У меня осталось в памяти, из рассказов взрослых в Берлине, - говорит Тамара Михайловна Галанина (Ефремова), - что немецкую девочку, спасенную Масаловым, кто-то из ее родных забрал. Или ее удочерили и увезли за границу.
… В Кемерове в 2022-м поставили копию памятника советскому Воину-освободителю из Трептов-парка Берлина. Говорят, свою лепту в этот проект внесла и Тамара Галанина (Ефремова), на одной из встреч с губернатором о послевоенном Берлине ему рассказавшая и о памяти Масалова, и о том, как отец, военный комендант, готовил площадь.