«Я убит под Синявинской сопкой, в безымянном болоте»: идет народный сбор на установку стелы кузбассовцам, погибшим при защите и освобождении Ленинграда
Ленинградская область, на мемориальном комплексе "Синявинские высоты", у места, где встанет стела в память о бойцах и командирах 376-й Кузбасской дивизии и всех кузбассовцев, погибших в 1941 - 1944-м при защите и освобождении Ленинграда. Фото - архив Сергея Шулейкина.
… Не было солдат, более известных и неизвестных в России, чем погибших под Ленинградом, на Синявинских высотах, штурмовавших врага – с болот.
Не было точных цифр, и нет до сих пор, сколько отдано жизней за Родину, сколько солдатских касок, винтовок, ремней остаются там, на зыбком дне под толщей гнилой воды.
Не был забыт и не будет забыт великий их Подвиг.
И мемориал Памяти павших в Великую Отечественную войну - «Синявинские высоты» под Петербургом (Ленинградом) - продолжает расти. Год за годом добавляются стелы. Их ставят регионы, края, республики - своим сыновьям, дочерям - защитникам Ленинграда, участникам штурмов тех стратегически важных высот, после потери которых «… немец, наконец, назад покатился».
И уже выделено место, огорожено лентой и для кузбасской стелы.
И осенью встанет на «Синявинских высотах» стела в память о бойцах 376-й Кузбасской дивизии и всех кузбассовцев, погибших за Ленинград.
- … И я тоже погибла на Синявинской сопке, - говорит мне фронтовая сестра, кемеровчанка Прасковья Крупская, поясняя чудо спасения. - … И сколько уже живу... Господь здесь держит. Зачем?
- Ради памяти.
- Ради них… И я помню всех бойцов в лицо. И чем больше живу, тем сильнее память, и я вспоминаю войну до граммочки.
… Пашу – Прасковью на войне бойцы назвали сразу Полинкой, сказав, нас, солдат с именем Паша, и так много. И стали ей старшими братьями… И она, маленькая, хрупкая девушка-санинструктор (весом 45 кг плюс противогаз, плюс две гранаты, винтовка, скатка, рюкзак, плюс две фляжки для раненых с водой и спиртом, плюс полная сумка с красным крестом), ползла, тянула раненого вместе с его винтовкой. И, дотащив до ямки, воронки, перевязав, завязывала на ветке кусочек бинта, чтобы машина, ехавшая за боеприпасами, по примете – по бинтику – нашла, забрала. А Паша-Поля возвращалась в бой, к раненым, смертельно уставшая, иззябшая в болоте, мокрая до последней клеточки, но не сдающаяся… И была храброй и сильной. Она и сейчас, в 101 год, такая.
Ведь после ста лет Прасковья Петровна, было, слегла. Год лежала. Сначала вовсе без сил, потом записывала, войну вспоминала, две толстых тетради на это ушло.
- И я – будто там, будто с ними опять...
А потом сплела крючком веревочку из белых ниток, вдела ее в крепление православного крестика, всю жизнь ее поднимавшего.
Попросила родных прикрепить веревок хозяйственных у дивана побольше, начала, за молитву и за веревки держась, себя тренировать, поднимать. Со словами: «Перекрой речку любую, движения нет, вода задыхается, так же и человек…».
И, тренируясь, спустя месяцы, села. Потом, ставя задачи еще, занимаясь дальше, спустила на пол ноги. И год спустя сделала невозможное - встала к 80-летию Победы! И месяц, как ходит и уже гостеприимно хлопочет с конфетами и с кипятком и заваркой на кухне, и я не смею ей отказать, радуясь ее радости, что живет, ходит, может, и горжусь поколением победителей.
8 мая 2023 года. Кемерово. Прасковья Петровна Крупская в Великую Отечественную войну вытаскивала раненых с поля боя, спасла сотни жизней. Фото - Сергей Шулейкин.
9 мая 2025 года. Кемеровчане едут поздравить Прасковью Петровну Крупскую с 80-летием Победы. Фото - администрация Кемерова.
9 мая 2025 года. Прасковья Крупская спела для приехавшей поздравить ее концертной бригады. Фото - администрация Кемерова.
И голос ее – певучий и молодой. На лбу – ни черточки. Немец-снайпер на Синявинских высотах поторопился нажать на курок, и пуля не убила, чиркнула Пашу по лбу. Потом, в госпитале, края раны стянули, сшили, за годы шрам сравнялся, исчез. «До сих пор у меня на лбу ни морщинки, лучше, чем пластика», - смеется над врагом Прасковья Петровна.
И, подведя к фотографиям на стене, начинает рассказ с самого страшного и дорогого, с них – с Синявинских высот и народного подвига... И с ее любимого фото. Шла наша артподготовка. Они, бойцы, сидели. Мимо бежал военкор. Попросили, щелкнул. Фото потом прислал. «Уцелел в том бою, значит, а сколько их гибло, корреспондентов! В самое пекло ходили!».
И в памятном кадре бойцы – приглаженные, причесанные.
- И это мы уже в занятой немецкой траншее сидели. А до того были месяцы таких же тяжелых боев внизу, в болоте - в воде по пояс, по шею. А до того была Ладога и на волнах — бескозырки…
Санинструктор Паша Крупская в годы Великой Отечественной войны. Фото - архив Прасковьи Крупской.
У 101-летней фронтовички Прасковьи Петровны - феноменальная память.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Сказание-быль о высоте. Мертвые спасали живых. Русский «кулак». Стеклышко
- Мы, Ленинградский фронт, и соседи, Волховский фронт, шли к Ленинграду. Мы по восточной стороне, они по западной, чтобы прорвать блокаду, - свято помнит карту тех лет Прасковья Петровна. – …После боев за 8-ю ГРЭС мы пошли на Синявинские высоты. Это сопки с бетонированными укрытиями немцев. И немцы с высот, сверху прямой наводкой били по нам и нас, как сено, косили.
Мы же были, как на ладони, внизу, в торфяной низине, в болоте. А болото такое, … стоишь и все ниже, ниже уходишь. И если ногами не переступать, с головой в болото уйдешь… И что было делать? Собирали трупы, на дно траншеи укладывали и по погибшим ходили, тогда хоть ты и все время в воде, но не утонешь. И зимой погибших собирали и три – четыре наката из тел над блиндажами делали, ни один снаряд не пройдет… И погибших было много. Никто их не хоронил. Невозможно было их хоронить.
И с весны 1943-го, и все лето мы там наступали, но Синявинские высоты взять не могли… И прислали нам четыре дивизии, и все равно не могли, и прислали штрафную роту… И два фронта – Ленинградский и Волховский – выступили одновременно. Тогда и взяли высоту.
… А когда еще наши на высоту пробивались… Немец так из пулемета строчил, что нам было голов не поднять. Наступление, а солдаты лежат пластом… И один из бойцов, из дивизии, побежал вперед. Командир: «Вернись!». Но солдат добежал до амбразуры, спиной встал, закрыл точку. Погиб. Солдаты поднЯлись в бой.
... И много рассказывает Прасковья Петровна, и так, словно дни те прожиты ею сегодня, вчера…
... И «ведет» меня за собой, туда, где каждый миг – смерть, где каждый шаг – на сопку – подвиг, где место - доблести и чуду. И вот одно из них.
… В 1943-м, в один из дней, когда наши заняли еще пока часть высоты и в освободившемся крепком немецком блиндаже сделали временно санчасть, Паша устраивалась, хлопотала и уж позвала на перевязку «ходячих» раненых. И только бойцы вошли - прилет. Взрыв. Четыре наката бревен и толща земли похоронили Пашу и раненых…
Горела, остывала земля, дым полз по склону… Подъехал с повозкой ездовой, собиравший тяжелораненых (под них и держали лошадь с телегой, на машине самых слабых было не довезти). И ездовой осмотрелся: недавно приезжал, блиндаж был, в нем Паша развешивала постиранные бинты. А теперь – ни следа.
- И раз и поблизости никого, значит, … они внизу.
И старый солдат стал копать рыхлую после взрыва землю и нашел, отрыл бойцов у бывшего входа в блиндаж. Мертвы.
А сестра, размышлял ездовой, должна быть рядом, "идти" навстречу. И дальше копал. Нашел. Снял с себя пилотку…
- Но он подумал и поднес ко рту мне стеклышко, и оно запотело, и я, значит, еще живая… А не оказалось бы стеклышка, похоронил бы вместе со всеми… - говорит Прасковья Петровна. – … И солдат, погрузив на телегу, привез меня в полевой палаточный госпиталь, который за фронтом шел… А я – в коме, я контуженная, глухая, раздавленная, ребра поломаны, голова разбита, эвакуировать с такими ранами было нельзя, и оставили в палатке госпиталя.
-… Дочка, ты только держись, слышишь?! - сказал старый солдат, ездовой, с Пашей прощаясь и все думая о своих воюющих таких же детях, и заторопился снова в рейс за ранеными, взглянув на серпик месяца в быстро светлеющем небе.
Но Паша в сознание еще не пришла. Но душа ее встрепенулась, впервые за годы услышав забытое:
- Дочка.
И, вскоре очнувшись, первое, что вспомнила… «Раненые! Со мной в блиндаже было трое!», - сказала военврачу. – «Ездовой отрыл в блиндаже четверых, ты живая одна, настоящее чудо».
А ведь (удивляется Прасковья Петровна и до сих пор и так и не знает, что это было. – Авт.)... еще до блиндажа, за несколько дней до попадания снаряда и взрыва… она увидела то ли вещий сон, то ли то было предчувствие.
- Был другой разорвавшийся близко снаряд. И уши заложило, и голове плохо, вот-вот «взорвется»… И я вдруг увидела себя словно в тоннеле. Черно. Ползу. И щелочка, за ней двор, но щель низкая, узкая, не пролезть. И ползу дальше и мысль, в конце тоннеля просвет хоть как должен быть... Добралась до тупика, повернула направо, что-то светлое…, как серп в небе, и он шире, шире. И я туда, и так и выползла на свет божий и... очнулась. Приснилось? Будущее привиделось?… Решила, то был знак, что случится беда, но я выберусь, все обойдется. И так оно и случилось.
… Паша пролежала в госпитале три месяца. Каждый день говорила себе, слушая боль в ребрах при каждом вдохе, что счастье - жить. Пусть даже так тяжело, как ей выпало, как жилось с раннего детства.
… Ей было три года, умерла мама.
… Потом, в 1930-е, неурожай, большой голод обрушился на Россию… «Умирали от голода семьями. Моя семья тогда вымерла тоже. На Урале, где мы жили, по селу ездила машина, собирала трупы с улиц, потом забрала ближних соседей, потом умерли от голода мои брат и сестра. И мне было девять – умер отец, разрыв сердца, что не смог семью сохранить».
Но за несколько месяцев до этого отец Пашу успел отвезти к своим на Алтай.
И выживать и на Алтае, где тоже был голод, тоже было трудно. К тому же бабушка собралась к заболевшей дочери, далеко. Перед отъездом бабушка решала: отправить Пашу Крупскую в Москву, к Надежде Константиновне Крупской или нет, говорила, что «дальние родственники» и там если не присмотрят сами, то определят в приют. Но Паша так плакала, боясь слова «приют», что бабушка отступилась, сказала, «…ну, тогда живи, как придется». И уехала.
И Паша жила «в людях». Дед отдал ее, 9-летнюю внучку, "в работы", "в няньки". И девочка росла, живя в деревне то в одной семье, то в другой, за кусок хлеба и крышу над головой, с утра до ночи работая по хозяйству. И в школу почти не ходила, училась урывками. Но была очень способной, и в старшем классе директор настоял, чтобы училась, и устроил ученицу Пашу в школу техничкой...
А началась война. В 1942-м Паша, окончив школу, ушла на фронт. Выучилась на санинструктора на Дальнем Востоке.
Первые ее бои были под Москвой.
В конце 1942-го их морскую бригаду направили под Ленинград. Эшелон разбомбили. Дошли пешком до Ладожского озера. На пароходах переправлялись по не замерзшей из-за бомбежек январской воде. Немцы сквозь дымовую завесу все равно находили их баржи, сбрасывали бомбы. Но добрались до берега наши все, а дальше – штурм, «… и по воде, по льду – бескозырки…».
И девушек, медсестер, было восемь, погибли все, кроме Паши. И до конца войны девчата, которых присылали Паше-санинструктору в помощь, многие погибли.
- А я сколько раз оставалась - чудом каким-то - жива. И фронт стал мне, сироте, семьей и домом.
И после Синявинских высот, потом - окончательного прорыва блокады Ленинграда, фронтовая сестра Паша Крупская освобождала с боевыми товарищами Псков и Эстонию. Победу встретила в госпитале – после операции, ей убрали осколки в легких.
И у нее – героини Великой Отечественной войны - два ордена, пять медалей!…
- И на Синявинских высотах давно открыт мемориал памяти. К нему едут люди со всей России. Там, в последние годы, стали добавляться стелы от разных регионов, - принесла я Крупской последние новости. - И скоро там будет и кузбасская стела – в память о подвиге кузбассовцев - защитников Ленинграда, и идет народный сбор…
- Дело общее, память общая, - кивнула одобрительно фронтовая сестра.
Стела. Всем миром. Половина пути…
Весной на ТВ, на страну, в программе Александра Гордона Сергей Шулейкин, известный российский поисковик, глава региональной военно-поисковой организации «Кузбасская дивизия», стоя на Синявинских высотах, назвал страшное число:
- 50 наших дивизий лежат здесь, в бездонных болотах, перепаханных снарядами… Только на одном Невском пятачке, на каждом квадратном метре, по статистике, десять солдат… Они брошены все… Их до сих пор поднимают поисковики.
… 376-я Кузбасская дивизия в общем большом «кулаке» штурмовала Синявинские высоты дважды – в августе – октябре 1942-го, с января 1943-го…
С ее участием и общим подъемом-подвигом в ходе операции «Искра» была прорвана блокада Ленинграда. В пробитом коридоре шириной 8 – 11 километров бойцы восстановили сухопутную связь Ленинграда со страной. За 18 дней проложили железную и автодорогу.
- И дивизия перешла к обороне отвоеванного коридора, - пояснил Сергей Шулейкин для «КП». - В январе 1944-го, общим наступлением, блокада Ленинграда была полностью снята…
И 376-я Кузбасская дивизия сражалась на ленинградской земле 761 день (с 30 декабря 1941-го по 30 января 1944-го).
За два года непрерывных боев в дивизии погибли 35853 солдата и офицера... Пришло время увековечить их память.
Народный сбор — для кузбасской стелы, начатый Сергеем Шулейкиным, работа художников над эскизами идут полным ходом.
- На стелу нужно три миллиона рублей, половина уже собрана, - благодарен всем участникам народного сбора Сергей Шулейкин.
Потом нужны будут еще средства на торжественное открытие стелы…
... Стела в память о защитниках Ленинграда – бойцах из шахтерского региона - будет из уникального гранита, похожего на прессованный уголь. На стеле - контуры шахты и терриконников. И рота, уходящая в бой.
«… Бойцов хотим в чугуне отлить, в черном металле, это будет инкрустация, врезка в камень», - поделились с Шулейкиным наработками художники питерского ПРРК «Интерьер».
И на стеле бойцы-кузбассовцы не просто уходят на смертный бой.
Они – навсегда часовые, святое воинство.
И бойцы в металле – бойцы из железа – символ железной воли.
«Бесстрашным шахтерам, горнякам и металлургам, воинам 376-й Кузбасско-Псковской Краснознаменной стрелковой дивизии...», - будет выгравировано золотыми буквами на стеле.
И как работа над стелой будет закончена, перед ее установкой на «кузбасском» участке мемориала отработают сначала саперы. Они проверят еще раз, не осталось ли мин с войны. Или поднимут очередного неизвестного солдата. Вероятность такая на героических и легендарных Синявинских высотах есть везде.
Первый вариант будущей кузбасской стелы на мемориальном комплексе "Синявинские высоты". Фото - архив Сергея Шулейкина.
Второй вариант (пока эскиз) будущей кузбасской стелы на Синявинских высотах. Фото - архив Сергея Шулейкина.
Там, на Интернациональной аллее мемориального комплекса "Синявинские высоты" под Петербургом среди стел Памяти из других регионов встанет и кузбасская стела (от входа в аллею - будет вторая справа). Фото - архив Сергея Шулейкина.
О главном
Хотите помочь кузбасской стеле?
Принять участие в народном сборе можно по ссылке. Как пояснил Сергей Шулейкин, глава региональной военно-поисковой организации «Кузбасская дивизия», строчку «Добровольное пожертвование на памятник» в назначении платежа укажите обязательно.
Стела 376-й Кузбасской дивизии и всем кузбассовцам - защитникам Ленинграда, рассказал Шулейкин, будет установлена на Интернациональной аллее мемориала «Синявинские высоты» под Петербургом.
Ленинградская область, на мемориале "Синявинские высоты". Сергей Шулейкин у места, где встанет стела в память о подвиге 376-й Кузбасской дивизии и всех кузбассовцев, погибших при защите и освобождении Ленинграда. Фото - архив Сергея Шулейкина.
Синявинские высоты, 2025 год. Следы боев. Ящик от пулеметных лент и кругом воронки, воронки... Фото - Сергей Шулейкин.
Сергей Шулейкин: "Металлические "чушки" - 75-миллиметровые снаряды от пушки танка Т-34, танк погиб, снаряды лежат неразорвавшиеся". Фото - Сергей Шулейкин.
Апрель 2025 года. Синявинские высоты, следы боев 1941 - 1944 г. Фото - Сергей Шулейкин.
2025 год. Синявинские высоты. Следы боев. Фото - Сергей Шулейкин.
2025 год, Синявинские высоты, следы боев. Фото - Сергей Шулейкин.
Тем временем
Стихи и сердце медсестры с Синявинских высот
Прасковья Крупская: «И в сто лет жизнь продолжает удивлять…».
О РАНЕНЫХ. Прасковья Крупская, санинструктор, фронтовая сестра, за войну спасла много раненых. Сколько, не считала. Еще посредине войны получила «Благодарственное письмо» от командования за 270 спасенных жизней… После победы из медицины ушла – работала в торговле.
1945 год. Победа! Паша Крупская и бойцы. Фото - архив Прасковьи Крупской.
О СЕМЬЕ. В 1946-м в госпитале познакомилась и вышла замуж за тоже фронтовика. Девичью фамилию не сменила, «…потому что из моей семьи, от родителей одна я осталась»... Прошли годы. Мужа Прасковья Петровна уже похоронила. Ее счастье – дети, внуки, правнуки.
О ПОДВИГЕ. В 1944-м, во время освобождения Пскова, Паша, отправив раненых в госпиталь, догнала своих и с группой бойцов пошла на штурм противоположного берега, занятого немцами. Переплывали реку на бревнах. Это были отвлекающий маневр - дальше строилась главная переправа. Доплыли наши штурмовики под обстрелом. Ушли сходу в бой. Из церквушки бил немецкий пулемет. Паша, никому не сказав, побежала, взобралась по лесенке колокольни, кинула в немца-пулеметчика одну гранату, вторую. Все.
ЕЕ САМЫЕ СТРАШНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ о войне: как в Ленинграде выносила из больницы детей, какими невесомыми были детские тельца, как они, бойцы, спешили, отправляя умирающих ребятишек - в жизнь, по "дороге жизни" - по Ладоге... И Крупская помнит, какими страшными были бои за Синявинские высоты. А еще, в середине 1944-го, рассказывает Прасковья Петровна, когда у немцев начались проблемы с боеприпасами и фашисты начали бросать с самолетов вместо бомб рельсы, немцы сбросили заколоченную, обручами, стянутую бочку с живым человеком внутри. «Он летел, кричал, умер в бочке до удара о землю, еще в воздухе. К бочке немцы прикрепили записку, что это председатель колхоза. Вот что такое фашизм».
ЕЕ САМЫЕ СВЕТЛЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ о войне – фронтовое братство. А еще, как бойцы в середине 1944-го, роя землю под блиндаж, отрыли вдруг … швейную машинку, парашют. И Паша за ночь сшила себе шелковое платье, надела утром, лица бойцов при виде нарядной младшей сестренки светлели, каждый думал о доме, каждый просил походить ее в платье подольше. Но марш-бросок, потом - в бой, и, конечно, машинка швейная, платье забыты были на месте, брошены сразу.
О НЕСБЫВШЕМСЯ. Внучка Прасковьи Петровны, помня всегда теплый рассказ бабушки о парне-фельдшере и горькие слова, что тот погиб после Победы - в боях с японцами, внесла его во все электронные списки Памяти. И, пройдя по его боевому пути, и найдя его родных в соцсетях, узнала вдруг, не погиб, но умер вскоре после Победы от тяжелых фронтовых ран… Их, фельдшера Дмитрия и санинструктора Пашу, война разлучила, они потеряли друг друга, и их будущее вместе, о котором мечтали, стало невозможным.
СТИХИ. Прасковья Крупская давно пишет стихи. Ее строчки – в Кемерове на памятнике фронтовым медсестрам у областного госпиталя ветеранов. Ее стихи наверняка будут звучать и на «Синявинских высотах», у кузбасской стелы, в рассказах о боях. Например, эти, «В короткой серой шинели, сумка с красным крестом, казалась ты девушкой хрупкой, а стала отважным бойцом». Или стихотворение ее про фронтовую сестру, добравшуюся до смертельно раненного бойца и увидевшую его письмо, написанное кровью. В нем единственная строка «Мама, как я хочу в Березовку домой»… И это все правда, это было с ней, с Пашей… И она, перевязав бойца, понимая, что не выживет, сидела с ним его последнюю минуту и... «Лежал солдат в воронке среди пыли, Боль затаивши меж бровей, И облака в глазах застывших плыли, и не видать им родины своей… Она сидела на земле устало, А за деревней шел жестокий бой. И безутешно над бойцом рыдала, что не вернется к матери домой».
ЕЕ ЦЕЛЬ. "Дожить до Победы - до окончания СВО".
1943 год, санинструктор Крупская и фельдшер Черкасов. Фото - архив Прасковьи Крупской.
2025 год, Кемерово. Прасковья Крупская - участник боев на Синявинских высотах - рассказывает о подвиге бойцов так, словно это было вчера.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Отрывок из стихотворения Прасковьи Крупской, фронтовой медсестры, воевавшей на Синявинских высотах.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
22.04.2025, Мемориальный комплекс "Синявинские высоты". При подготовке к юбилею Победы у подножия центрального памятника при ремонте дорожки нашли останки советского солдата. Фото - Сергей Шулейкин.
Синявинские высоты, 2025 год. Найденные останки солдата собрали, чтобы захоронить в братской могиле. Фото - Сергей Шулейкин.