Девушка-солдат, которая видела Богородицу: страна простилась с Марией Колтаковой - легендарным ветераном Великой Отечественной войны
103-летнюю Марию Денисовну Колтакову (Шамаеву) называли "Наше знамя" и "стальная" бабушка России. Фото - архив Ольги Севериной.
2 сентября в Белгороде с почестями, под знаменем Победы, с прощальным залпом похоронили 103-летнюю фронтовичку Марию Денисовну Колтакову, «стальную» бабушку, известную всей стране.
И слова соболезнования пишут... Телеграммы идут... Отовсюду! Пишут и из ее родного Кузбасса.
«Она была, есть и будет символом той великой эпохи, народного подвига, который навсегда останется в наших сердцах».
«Была маяком, человеком, от которого свет…».
«Вечная память непобедимой бабушке!»...
Успение «стальной» Марии
... И над Белгородчиной шел колокольный звон, в «богородицын» день, под рассылки-предупреждения SMS о дронах ВСУ.
И казалось, все мысли у всех были заняты только этим и офисно-школьно-садовыми заботами начала сентября.
Но к полудню часть спешивших людей успела дойти до Преображенского собора Белгорода. И прощание с Марией Денисовной началось и шло под вой сирен. А часть – из-за воздушной тревоги не успела, на полпути пришлось свернуть в укрытия.
Но многие думали о Марии Денисовне в этот день по всей России и на передовой…
О ней – о фронтовичке, прошедшей тяжелые бои от Воронежа до Праги, связисте, санинструкторе, гвардии старшине медицинской службы, спасшей за Великую Отечественную войну больше 300 раненых, награжденной орденом Славы III степени.
О ней - наставнике и друге поколений.
О ней - родном человеке бойцам СВО, узнавшим ее по личным встречам и переписке.
О Марии Денисовне Колтаковой – рекордсменке России с рекордами, совершенными в возрасте под 100 лет! О «железной», как ее часто называли, а она поправляла - «нет, "стальной" бабушке России.
Да, это все о ней… О Марии Денисовне, которую знала вся страна, с которой теперь все мы простились, но мы ее не забудем.
И у ее могилы алело знамя Победы. И был военный оркестр и много гражданских, военных. И были прощальные залпы.
И не только близкие говорили:
- Как рано… Все мы знали, конечно, что возраст. Но все-таки рано.
… В ПОСЛЕДНИЙ свой год, после травмы ноги, Мария Денисовна не выходила из дома, рассказала «КП» Ольга Северина, друг, биограф Марии Денисовны, журналист из Белгорода. «Но силы духа Мария Денисовна не теряла. В привезенную инвалидную коляску не села ни разу. Ходила по квартире, расхаживала себя в «ходунках» и сама». Характер!
В ПОСЛЕДНИЕ месяцы… Никогда не имевшая медкарты в поликлинике, говорившая, что сама медик и «Меня государство зря, что ль, учило?»… Но попав в середине мая в больницу, продолжала шутить над собой даже в машине «скорой», хотя и было совсем плохо с сердцем. Характер!... И вскоре вернулась домой. В строй. К подписчикам своего канала, к друзьям. В том числе к друзьям донбасским. Она была в Донбассе после 2014 года, ее звали выступить в школах, в театре, она рассказывала об однополчанах, о мужестве, стойкости, вере солдат Великой Отечественной, и уставшие от обстрелов ВСУ лица людей светлели, и ее обнимали, и ее называли «Вы - наше знамя!».
И ее ПОСЛЕДНИЙ день, 31 августа, начался с ее улыбки, с включенных новостей страны и СВО, с домашних бесед с дочкой и с приехавшей издалека сестрой Валей. И Мария Денисовна читала, повторяла наизусть любимые стихи Друниной, учила стихи еще… Характер!... Потом попросила помочь ей помыться. Надела все чистое. Легла в обед спать и во сне «ушла». С солдатским выполненным долгом, с солдатским спокойствием.
И теперь - она в строю уже святого воинства. И продолжает говорить нам с небес:
- Наше дело правое. Победа будет за нами!
И это в силу ее фронтового опыта и с верой в народ и в Россию. А еще… В 1945-м, после Победы, ей, фронтовому санинструктору, было знамение.
- Они шли тогда с подружкой, остановились, и Мария Денисовна увидела рядом с ними Богородицу, - пересказывала слова Марии Денисовны ее биограф. – «Подружка моя стоит в полоборота, я смотрю, за ее спиной – Богородица, и это не сон, а наяву. И я не могла никому сказать, потому что нельзя».
Понимала, знамение – ей…
Почему?... Потому что Марии предстояло, теперь мы это знаем, прожить дольше всех фронтовых подруг. Уже к 75-летию Победы оставалась в живых из девчат одна Мария Денисовна. И позже ее слово, ее дружба с бойцами начавшейся СВО стали очень важны и им, и ей.
И явление Богородицы ей, девушке-солдату в 1945-м, сибирячке Маше из советской страны, разгромившей Гитлера и фашизм, «читается», 80 лет спустя, и как «информация» о будущем: всё - повторяется, Победа - грядет.
Мария Шамаева (в верхнем ряду вторая справа) - с боевыми подругами. Фото - архив Ольги Севериной.
Небо. "Брат, где ты?". Горсть земли. Вместе!
У каждого большого душой человека всегда есть большая мечта. У Марии Денисовны она тоже была, самая-самая: попасть на Курилы, поклониться земле острова Шумшу. Прикоснуться к ней и почувствовать прикосновение брата…
За несколько дней до смерти мечта сбылась.
- Она получила сообщение, что ей везут с Шумшу горсть земли, - пояснила Ольга.
Это телевизионщики из Москвы побывали на Шумшу, работая над темой об историческом советском десанте 1945 года, поставившем важную точку Великой Отечественной и Второй мировой.
К Марии Денисовне, живой, они не успели.
- Приехали на похороны, высыпали землю с Шумшу на ее могилу. И у всех у нас были, как узнали про землю, слезы... Ведь души Марии Денисовны и ее старшего брата, погибшего во время десанта на Шумшу, теперь встретились, соединились, - и в голосе Ольги, друга, биографа, - сквозь горе и слезы пробивается радость.
… И теперь я расскажу эту историю с самого начала. Как Мария Колтакова в 93 года решила и прыгнула с парашютом, посвятив прыжок погибшему на войне брату Жене. Как прыжок ее попал в «Книгу рекордов России», о нем рассказали СМИ, и она всем говорила о брате. И как пришедшая слава и помогла ей узнать, как погиб ее брат.
… Он был старше ее на шесть лет и с детства – кумиром, примером. Особенно, когда начал прыгать с парашютом в беловском аэроклубе.
- Он уже работал в школе, учителем физкультуры, выезжал с ребятами на прыжки. И когда приезжал домой, ТАК рассказывал о небе, прыжках, что мы, все дети, стояли, открыв рты. И я просила: «Женя, возьми. Я хочу прыгнуть с парашютом». А он щелкал меня по носу, «…подрастешь – возьму», - вспоминала Мария Денисовна.
Перед войной Женя ушел в армию, служил на Камчатке. Писал домой часто. Как старший, хвалил, ругал ребятишек, к каждому обращался, спрашивал, кто как учится в школе, кто шалит…
- Присылал домой бандерольки - конфеты. Маме обязательно – платочек. Она их, платочки эти, не носила, хранила, целовала, плакала. Ночью, как все дети угомонятся, уснут, доставала платочки от Жени. И как на колени положит, все их гладит, и словно с Женей разговаривает… Как чувствовала, что Женя наш не вернется.
… И его служба заканчивалась и – началась Великая Отечественная. Всю войну он был на востоке страны, в частях, сдерживавших японцев. В конце лета 1945-го погиб на Курилах, в десанте на Шумшу.
… После Победы, в сентябре 1945-го Маша, санинструктор, вернувшись домой, в Белово, увидела на столе две «похоронки», на нее и на Женю. Свою порвала. И ее возвращение стало семье, особенно маме надеждой, что и Женина «похоронка» - ошибка, что и Женя, отвоевав, вернется скоро живым. И его ждали, ждали. А как надежда иссякла, и как не раз подтверждал военкомат, что Женя геройски погиб, тогда и родилась у Марии Денисовны мечта: найти, узнать, как погиб брат.
И шли годы – и ноль информации.
Но в 2015-м, на 70-летие Победы, Марии Денисовне было 93, и она решила: пора подводить итоги жизни. И ей было горько, что прошли годы, и никто не помнит ее брата Женю, так любившего прыжки с парашютом, такого счастливого – в небе…
- В небе?! Прыжки!!! – и вот тогда она и решила прыгнуть в память о брате…
Дальше - было настоящее приключение. Ольга Северина, ее биограф, подруга, куда только ни обращалась – везде по Марии Денисовне получала отказ на прыжки с парашютом, из-за, конечно же, возраста.
Но Мария Денисовна верила, что прыгнет, и ждала. И в поездке ее в Брестскую крепость, потом в Беловежскую пущу в новогодние дни, так случилось, что местный Дед Мороз, награды Марии Денисовны в распахнутом плаще заметив, подошел, обнял ее, поблагодарил ветерана за подвиг в годы войны. А она поднялась на цыпочки, попросила исполнить заветное желание детства – прыгнуть бы с парашютом. И Дед Мороз серьезно выслушал, уверенно кивнул.
И ведь это совпадение? Сказка? Но все получилось.
Прошло несколько месяцев. Удалось найти союзников - договориться с Крымом, о прыжке Марии Денисовны. И уже пришло сообщение: «Приезжайте! Только чтобы сердце, давление - в норме».
А приехали – давление в норме, в 93 года! И, оформляя бумаги на прыжок, Мария Денисовна наизусть говорила свои паспортные данные. И поражала энергией! И так спешила в небо!
… И оно, сентябрьское южное небо, держало Марию Денисовну так долго, как она с детства мечтала.
… И прыжок был в паре с инструктором, с 3000 метров.
… И по- сибирски прохладный воздух был родным, и рука резала его смело, беззвучно. Единственно, синее небо сливалось с синим морем. А брат говорил, как красиво синее, с зелена, небо сливается с зеленой тайгой.
Мария Колтакова впервые в жизни прыгнула с парашютом в 93 года, посвятив прыжок брату Евгению Шамаеву, погибшему на войне. Фото - "Книга рекордов России".
После прыжка Мария Денисовна сказала, что хочет еще, и выше.
Призналась: свое высокое всегда давление себе сбила, сделав его, как у космонавта, 120 на 80, выпив две таблетки от давления сразу.
Позже, два года спустя, прыгнула с парашютом с высоты 4200 метров. Потом – с 2450 метров. (И, договорившись, стала готовиться к четвертому прыжку - после ста лет, не успела. – Авт.)
И с каждым прыжком, внесенным в «Книгу рекордов России», о ней все больше говорила страна. И о посвящении первого прыжка брату Жене, следующих - фронтовым подругам. И о мечте ее узнать, как погиб брат… И молва дошла до Тихого океана, и девушка-поисковик с Камчатки прочитала о мечте «стальной» бабушки, поехала в отпуске на Курилы, на Шумшу, нашла в Северо-Курильске Валерия Гайдукова, сына участника десанта на Шумшу, краеведа.
- … А я историей этого десанта, судьбами десантников занимаюсь с 1964-го, - продолжает мне рассказ о Марии Денисовне и ее брате Валерий Гайдуков, руководитель поисково-исследовательского отряда «Океан-72». – И вот когда несколько лет назад меня спросили, нет ли у меня в архиве чего про Шамаева, и я перебрал документы и письма. Нашел!
В письме участницы десанта, жены командира 103-го батальона связи, в котором служил Шамаев, были подробности про высадку десанта на остров Шумшу и в них – строчки про Женю!
«18 августа 1945 года в 4 часа утра началась высадка, мы все высаживались во вторую очередь, в 6.30… Погрузились на разные баржи и пошли к берегам противника, при подходе к берегу первый снаряд упал в ту баржу…, второй снаряд попал в нашу баржу…
19 августа…, пишу со слов капитана Ланина, он сказал, что когда упал первый снаряд, часть людей была убита, но майор Дьяконов был жив, плыл к берегу, в том числе с ним плыли Шамаев, Белокопытов, Черепанов, Гайдашевский, Котиков, Майсак, лейтенант Банников и другие. Все они потонули…
20 августа… нашли Шамаева, Белокопытова, Черепанова, похоронили их в месте высадки».
И в том письме из архива Гайдукова оказалось фото футбольной команды батальона связи с подписью на обороте, что первый (крайний слева) – капитан команды Шамаев и фамилии связистов еще.
- И я, рассказывая по телефону Марии Денисовне о подвиге курильского десанта при высадке на Шумшу, о боях и победе над японцами на Шумшу, тут же послал по воцапу фото футбольной команды батальона связи. И… Она узнала брата сразу. И я с ней говорю, рассказываю и вдруг слышу в трубке крик: «Это Женя мой! Женя!». Фото отправленное открылось...
Из письма участницы десанта. О судьбе связистов и Евгения Шамаева. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Из письма участницы десанта о судьбе связистов. Фото - архив Валерия Гайдукова.
То самое фото футбольной команды связистов, Евгений Шамаев - капитан - стоит первым. Фото - архив Валерия Гайдукова.
На обороте написаны участницей десанта на Шумшу, женой комбата, фамилии бойцов. Впереди Шамаев. Фото - архив Валерния Гайдукова.
18 августа 1945 года, высадка советского десанта на остров Шумшу. Картина солдата-художника из архива Гайдукова. Фото - архив Валерия Гайдукова.
… За годы сбора материалов, Валерий Гайдуков восстановил героическую хронику десанта. Рассказывает кратко: остров Шумшу был мощным укрепрайоном японцев, гарнизон острова был в 8500 штыков. Остров прикрывали самолеты с трех японских, расположенных на Шумшу, аэродромов На Шумшу было больше полусотни бетонных дотов и дзотов, 68 танков… У японцев были сотни спрятанных пулеметных точек, порядка 100 орудий и минометов. Под землей – на острове – был целый город с электростанцией, складами, госпиталями. И на подходе к острову были подводные укрепления японцев. И нашим кораблям было к берегу не подойти.
И советские десантники многие погибли при высадке – ведь японская артиллерия била в упор.
И хотя нашим помогал туман, но японцы включили с берега прожекторы.
- И наших моряков, в черном, было видно, как ворон на снегу.
… И еще факты... При высадке десанта до берега было метров двести. Но глубина там большая, четыре метра, плюс отлив, плюс течение четыре узла и температура воды +4.
И плывшим бойцам было тяжело, но доплыли бы все, если бы не обстрел. И они – для стрелявших японцев - как на ладони. И погибших уносило течением в океан.
Но пополнение десанта продолжало к острову прибывать и Шумшу штурмовать.
- Связисты плыли с тяжелыми рациями, спасали рации. Многие именно в обстреле погибли.
По еще информации, Евгений Шамаев помогал плыть раненому командиру.
И на острове, после песчаной полосы, болотистой долины, крутого подъема и потом плоской равнины советские бойцы бились с японцами насмерть.
20 августа бой закончился. И остров Шумшу – последнее поле боя Великой Отечественной войны. И последнее сражение Второй мировой, где применялись танки. Причем, танки были только у японцев. Наши бойцы бросались под танки. Подбивали их из противотанковых ружей и противотанковыми гранатами… Сражались до последнего, выдержали все атаки японцев, не дали сбросить себя с острова, и наш наступавший десант победил.
… И это невозможно, но волны, бежавшие от острова прочь - к океану, действительно, вернули тело Жени Шамаева и еще бойцов - на Шумшу.
- Их нашли, похоронили где-то на берегу острова Шумшу, где точнее – так и неизвестно, - говорит Гайдуков. – Или, возможно, позже перенесли в общую братскую могилу на острове. Там в 1975-м молодежь Северо-Курильского рыбокомбината поставила героическому десанту памятник.
… И на Шумшу до сих пор ржавеют японские танки, чернеют щели японских дотов… Валерий Гайдуков, в память о подвиге советского десанта, давно призывает к тому, чтобы остров стал музеем под открытым небом. Чтобы люди приезжали и видели, какой была тяжелой Победа. Чтобы героев-десантников помнили…
… И Гайдуков продолжает поиск по истории десанта и судьбам героев.
Говорит, собрал новый материал – по девчатам с потопленного японцами нашего медсанбата, девушки, кто смог - кому повезло, вплавь добрались до Шумшу и спасали в боях раненых.
По десантнику, что родом с Чукотки, тот оставил записи про рукопашные бои на Шумшу, он погиб уже после войны, в схватке с медведем.
- И так Мария Денисовна все узнала про десант на Шумшу и про брата Женю, - говорит мне Ольга Северина. – Много лет у нее была только лишь на брата «похоронка». А в последние годы – после прыжка с парашютом - полная информация о Жене, о его друзьях и командире. Все, как она мечтала.
- … Да, она многим дала толчок жить, - написала на канале Колтаковой слова Памяти Мария из Крыма, помогавшая Марии Денисовне с прыжком с парашютом, и теперь обращаясь к родным и всем подписчикам ветерана. - … и научила мечтать и исполнять свои мечты, и жить дальше, несмотря ни на что.
Мария Денисовна Колтакова, ветеран Великой Отечественной войны, "стальная" бабушка России. Фото - архив Ольги Севериной.
Ее старший брат - Евгений Шамаев. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Российский остров Шумшу (Курильские острова). В августе 1945-го несколько дней здесь шло историческое сражение с японцами. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Остров Шумшу. Могила майора Дьяконова из 103-го батальона связи. Памятник установили 18 августа 1975-го. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Ржавый японский танк. Остров Шумшу, 2025 год. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Из архива Валерия Гайдукова. Поверженная японская техника на острове Шумшу. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Остров Шумшу, высота 165, вверху - два японских дота, которые закрыли собой десантники Вилков и Ильичев. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Остров Шумшу. Следы сражения 1945 года. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Остров Шумшу. Поверженная в 1945-м японская техника. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Остров Шумшу. У бывшего японского дота. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Память о подвиге десантников при взятии острова Шумшу. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Остров Шумшу. Следы японского укрепрайона, разбитого советским десантом в 1945-м. Фото - архив Валерия Гайдукова.
На острове Шумшу, следы исторического сражения 1945 года наших с японцами. Наши победили. Фото - архив Валерия Гайдукова.
После поражения японское оружие и техника 80 лет ржавеют на острове Шумшу. Фото - архив Валерия Гайдукова.
Валерий Гайдуков. За кормой - остров Шумшу. Цветы - подвигу десантников за победу над японцами 18-20 августа 1945 года. Фото - архив Валерия Гайдукова.
О главном
Ее книга жизни
Люди, цифры и факты – из интервью разных лет Марии Денисовны и ее близких корреспонденту «КП»-Кемерово»
ДОРОГА В СИБИРЬ. НЕСЛА ЕЕ РЕКА… В 1924-м Маше Шамаевой было полтора года. Ее семья из Пензенской губернии двинулась в Сибирь – «за лучшей долей». Отец с мамой Маши, его братья, дедушка, бабушка Маши… на подводах, пешком. Проехали Западную Сибирь. Недалеко от Минусинска, на мосту через Енисей у бабушки руки нести Машу в одеялке устали, наклонилась, положила у ног, чтобы рукам отдохнуть. Кулек с малышкой шевельнулся и упал с моста в реку. Отцовы братья побежали по мосту к берегу, попытаться перехватить. Отец прыгнул с моста, плыл, нырял в ледяной воде поздней осени. «Сверток со мной легкий, несла его река…», - говорила Мария Денисовна. Отец догнал, спас Машу. И он заболел воспалением легких, а она – ничего… Дома часто вспоминали эту историю и в детстве Маши говорили: «В воде не утонула. И в огне не сгорит». Как в будущее смотрели. Мария Шамаева была на фронте с весны 1942-го до Победы, дважды ранена, контужена, но пришла с войны живая. Сама Маша про падение в Енисей не помнила. Но на подсознании оставался страх – боялась воды. Переборола его на войне, в боях у Днепра. Рассказывала, как шли бои, переправа, и они, девчата, в ноябре стояли по пояс в воде Днепра, красной от крови, река несла погибших, раненых. Маша входила в воду, перекрестившись. Она и ее подруги вытаскивали раненых, выносили на берег, грузили на подводу. Потом лошадь не могла сдвинуться с места, так много раненых, и девчата выталкивали подводу и тянули ее в гору.
ТРАВА… НАД ДОМОМ. В том «хожении в Сибирь» Шамаевы, заночевав в лесу и услышав от отцовых братьев, сходивших на разведку в село, новости, что есть не близко большая стройка, и там возможности, там железная дорога, и это - Белово. Так и развернулись, приехали, остались жить в Белово. Отец устроился работать на железную дорогу. Семья поселилась рядом с вокзалом, в маленьком, вросшем в землю доме, без фундамента, в доме – печка, из обстановки детства и юности Марии – панцирная кровать родителей, они, дети, а детей в семье родилось девять, спали на полатях и на полу. Домик был с плоской крышей. «Трава росла на крыше, - вспоминала Мария Денисовна. – Отец с юмором был, объявление давал: «Продаю сено, самопокос». Люди приходили: «Где косить?». – «На крыше»… «Шамаевский» домик N 102 стоял на улице Сталина в Белово и он давно снесен. И уже давно это улица Каховская. На месте дома Шамаевых и округи – шумит парк «Молодежный». Полтора года назад Мария Денисовна получила видео с места, где стоял ее дом, и была очень растрогана.
САМОЕ РАННЕЕ ВОСПОМИНАНИЕ ДЕТСТВА. Шла вторая половина голодных 1920-х. Семья - уже большая, с нею жили родные дедушка, бабушка Маши. И приемные… дедушка с бабушкой. «Их к себе взяли, пожалели. А жили на одну – отцовскую – зарплату. Чужим дедушке с бабушкой платить (за еду, за постой. – Авт.) было нечем (и с них и не требовали. – Авт.), но они, чтобы семье как-то помогать, пошли просить милостыню… И они ходили по селам, просили: «Дайте хлебушка!». Брали маленькую Машу с собой. Маша пела молитвы, знала их от своей бабушки, - рассказывают близкие. – В 1942-м, когда Мария уходила на войну, ее бабушка надела ей на шею крестик, перекрестила. Маша крест потом положила в красноармейскую книжку. Крест ее хранил всю войну и дальше».
САНКИ ИЗ КОРОВЬИХ «ЛЕПЕШЕК». «В детстве у Маши, как и у многих, не было санок. А перед домом была большая горка, где дети все и даже взрослые катались. Дети делали санки сами. У Шамаевых была корова, дети брали коровьи «лепешки» (навоз. – Авт.), смешивали с соломой, тазиком выдавливали углубление, обливали водой, оставляли на морозе на ночь… Когда Мария Денисовна о своих санках детства рассказала, мы сначала смеялись. А потом сделали ей сюрприз… Договорились в селе у нас на Белгородчине, там нашли старинные санки с высокой спинкой, люди их отреставрировали. И мы под Старый Новый год, в ночь, в День рождения Марии Денисовны, приехали, покатали ее на санках. Она радовалась, хохотала», - вспоминают друзья.
ШКОЛА. ВСЕ, КАК ОДИН. Советский «Букварь» - первый в жизни учебник – запомнился навсегда. Маша читала с гордостью: «Мы – не ра-бы...». Она не знала, что это ген России – на все времена. Росла душой и характером, год за годом. И так – все девочки и мальчики класса и страны. И когда гитлеровская Германия напала на СССР, а Маша только окончила школу, то они, все выпускники, всем классом пошли в военкомат, проситься на фронт. Военком сказал девчатам: «Что вы умеете делать? Да вы же до первого боя, вы сразу маму будете звать, плакать будете». «А Маша: «Нет, я не буду плакать. Даю вам слово!», - рассказывает "КП" биограф Северина. - … И все в наше время думают, что она - «железная», «стальная» бабушка, в первую очередь, потому что у нее столько военных наград и рекордов. А она «стальная», потому что не плакала, никогда. На войне – ни слезинки не проронила. И так - до последнего… Только когда письма от бойцов СВО ей приходили, светилась от радости и глаза ее увлажнялись».
Белово, школа N77, класс Маши Шамаевой. Маша во втором ряду сверху, четвертая справа, в белой кофточке. Фото - архив Ольги Севериной.
ПРОЩАНИЕ. Пройдя курсы медсестер, Маша добилась своего – поехала на фронт, санинструктором. Был апрель 1942-го. Провожал их весь город. Девчата из 303-й Сибирской добровольческой дивизии стояли в вагоне теплушки. И уже был свисток паровоза. И тут мама Маши, материнским сердцем почувствовав, что стриженные девушки в пилотках, совсем девочки, многие погибнут – не станут мамами, не смогут ребенка в руках подержать… И мама Маши протянула младшую дочку, четырехлетнюю Валю – в вагон, Маше. Та поняла, прижала, поцеловала малышку, передала подругам. И девочку целовали, плача, передавали из рук в руки. Успели все. Запомнили это счастье – ребенок на руках – навсегда. Вернули малышку маме. И – взмах флажка, поезд тронулся. Мария Шамаева не плакала – запела «Прощай, любимый город!». Песню подхватили подруги… И их первые бои были за Воронеж… И в тех боях, говорила Мария Денисовна, полегло «…до 45 процентов состава полка». Шамаева воевала отважно. Уцелела, как всегда потом о войне вспоминала, «с божьей помощью».
ЗАПИСКА. На войне Маша была в ботинках. Сапоги ей позже сшил командир, в прошлом – директор обувной фабрики. Он перешил сапоги с убитого немецкого офицера, уменьшил их до 36 размера и наградил ими Машу-санинструктора за отличную службу… А когда уже шли бои «… до Праги». «И перед нами взорвалась мина. Я думала, мне свернет голову. Огонь на нас, земля! Командира ранило в ногу, меня в правое плечо с повреждением надкостницы. Нас - в госпиталь. Я знала, где командир лежал. И что когда ему ампутировали ногу, он пел песню (вместо наркоза. – Авт.) А как Маша пришла проведать его после операции. Увидела, культя его синюшная, и это гангрена, и ему не выкарабкаться. «И он это понимал. Попросил найти потом в Киеве его девушку и передать записку и запел: «Ой, Днипро, Днипро…». Маша обещала. Вернувшись к себе, анализируя свое ранение, видя, понимая, что с ее рукой происходит то же самое, сбежала в свою санроту. Девчата позвали их главврача. Он осмотрел руку и... "...промыли рану авиационным бензином, засыпали стрептоцидом, перебинтовали, авиабензин помог...". Маша выкарабкалась, руку ей спасли. А командир от гангрены ноги умер. Записку его Маша сохранила, после войны по адресу съездила, передала.
САМЫЙ СТРАШНЫЙ СОН был про один из боев в конце войны. Шла весна. Они вырвались вперед, артиллерия в грязи застряла, наших встретил ураганный огонь немцев, и много бойцов погибло и было ранено, и Маша была ранена тяжело и не могла им помочь… И сон, о том бое, сон один и тот же приходил в послевоенные годы раз за разом, возвращал Машу в 1945-й. Но во сне она видела не сам бой, а поле, до горизонта стояли камни (памятники. – Авт.) с надписью «Советский солдат», и она шла, и погибшие бойцы, молодые, розовощекие, как живые, поднимали головы и ей улыбались. И она шла и просила: «Ребята, простите, что не смогла вас спасти». И бойцы опять ложились в траву... Мария Денисовна знала, понимала, проснувшись: она не виновата, она сама была ранена, была без сознания. Но душа ее болела за этих ребят всю жизнь.
САМАЯ БОЛЬШАЯ РАДОСТЬ. И ГОРЕ, КОТОРОЕ НЕ ЗАБЫТЬ. Раненых было много, спасенных санинструктором Марией Шамаевой. Один из них - Андрей с оторванной взрывом рукой, «висевшей на шкурочке», и Мария спасла и его, и руку. Да еще ему, бойцу, просившему от боли отрезать до конца руку, говорила, накладывая шину – досточки от табуретки из блиндажа, что не отрежу, ты меня после войны еще на мотоцикле покатаешь, для этого обе руки нужны. И через 30 лет после войны Андрей ее в большой стране разыскал, приехал по адресу, а Марии нет. Но они все-таки встретились! Да почти как в кино! Мария Денисовна уехала к дочке в Алма-Ату, там пошла с дочкой в гости, в гостях хозяева, вспоминая войну, рассказали об их друге, которому на войне оторвало руку, «висела на шкурочке», а медик, санинструктор, руку спасла, и рука работает. «А как фамилия?» - ахнула Мария Денисовна. Назвали. И это – Андрей! Позвонили ему. И сначала Мария Денисовна говорила с ним по телефону, потом он приехал из Краснодарского края, сказать спасибо за все, и – на мотоцикле ее катал… А еще Мария Денисовна Колтакова (Шамаева) все годы часто вспоминала бойца, смертельно раненного в живот. «Его в поле нашли. Пить ему было нельзя – смочили губы. Он показал на карман гимнастерки глазами. Расстегнула, там – лежало письмо, а в письме обведена детская ручонка. Я ему приложила к щеке эту ручонку, и он умер. Шансов спасти его не было. Будь прокляты фашисты...».
Важно!
300 подвигов Марии на войне. Плюс 16 сейчас…
Из наградных документов Марии Колтаковой (Шамаевой) и из «Книги рекордов России»
ВОЙНА. Больше 300 спасенных жизней – на счету Маши Шамаевой в годы Великой Отечественной войны. Из них – 27 раненых, вынесенных санинструктором Шамаевой с поля боя во время «ее» первых боев в 1942-м. За этот подвиг награждена медалью «За отвагу» - первой ее медалью из многих. Она ею очень гордилась.
В 1944-м при переводе в другой полк не было ей ставки санинструктора, и она стала по должности связистом. Но в боях Маша и перевязывала раненых, и налаживала связь. Из другого наградного листа: « … в боях под Жуковцами под сильным огнем противника более 10 раз восстановила связь наблюдательного пункта батареи с НП полка. Кроме своих обязанностей, тов. Шамаева, находясь непосредственно в боевых порядках пехоты, оказала помощь более 50 раненым красноармейцам». За самоотверженность в боях и мужество Марию наградили орденом Славы III степени!
Мария Денисовна, в военные годы - Шамаева, в 1944-м получила орден Славы III степени. Она и связист, и санинструктор. Фото - "Память народа".
К тому же в перерывах между боями Маша сдавала кровь. Гордилась, "сибирская кровь – сильная самая». Бойцы, которым она стала донором, шли на поправку быстро. Другие бойцы, кому предстояло переливание крови, просили, чтобы донором стала Шамаева.
И кроме «своих» раненых Маша всю жизнь вспоминала одного польского малыша. Когда наши уже гнали немцев за пределами СССР и шли на Берлин, освобождая Европу от фашизма, и шли с боями по Польше, фронтовую подругу Марии ранило. Маша дотащила ее на себе до ближней деревни, стучала во все дома – поляки не открывали, «… даже кидали в нас камни». Впустили лишь в дом, где женщина умирала, не могла разродиться. Маша помогла ей родить, и родился мальчик. Раненая фронтовая подруга Маши выжила тоже.
МИР. После войны, съездив домой, в Белово, но через несколько дней вызванная в военкомат, получившая новое назначение, она уехала служить в часть на Западную Украину. В части вышла замуж за офицера, и Мария с мужем служили в армии 25 лет. И она была в госпитале медсестрой, позже работала в геологоразведке, заведующей яслями, в райисполкоме…
Мария Колтакова (Шамаева) после Великой Отечественной войны. Фото - архив Ольги Севериной.
После войны Мария Денисовна продолжала служить в армии, была в госпитале в части медсестрой. Фото - архив Ольги Севериной.
В «Книгу рекордов России» попала в 93 года, с первым прыжком с парашютом, прыгнув с высоты 3000 метров. Потом в «Книгу» попал ее второй прыжок, с 4200 метров. И дальше… Летело время... Она продолжала рекорды… Не для пиара. А, говорила всегда, «в память о погибшем брате, о девчатах- однополчанах, которых давно нет, чтобы было что при встрече им потом на небесах рассказать, как жизнь прожила, что нового видела и испытала…». И так, в возрасте под 100 лет она летала на реактивном самолете, на воздушном шаре, в аэротрубе… Спускалась с дайверами на дно. Была штурманом по джип-триалу. Стреляла метко из пневматического оружия на чемпионате по стрельбе в 98 лет. В 99 лет водила танк Т-72… В 100 лет на юбилее ей подарили специальную дощечку с гвоздями. И «стальная» бабушка России, заинтересовавшись, встала и простояла на гвоздях 100 секунд. «Вот как свечка я стояла!» - рассказала мне тогда. И ее «гвоздевой» рекорд был не только российским, но и мировым.
Так, в «Книге рекордов России» у Марии Колтаковой 16 этих и других рекордов. Быть может, зарегистрируют и 17-й, по армрестлингу, состязанию в силе рук. И даже если он не войдет в «Книгу…», так как не было возможности сделать съемку второй раз - при соблюдении уже всяких параметров для регистрации и приглашении наблюдателей, но и первая (любительская, недавняя) съемка, ставшая по жизни последней, поражает и вдохновляет.
- Мы с ней сняли, кто кого в армрестлинге переборет, - прислала Ольга Северина «КП» видео, как она с Марией Денисовной долго держит «ничью» и под конец 103-летняя «стальная» бабушка, которая почти вдвое старше, побеждает.
- Ольга, Вы поддались?
- Нет.
На ее счету 16 рекордов в "Книге рекордов России". Фото - "Книга рекордов России".
Она хорошо стреляла и в 98 лет 8 месяцев. Фото - "Книга рекордов России".
Мария Денисовна на "Л-29" почти в 100 лет! Фото - "Книга рекордов России".
Ей было интересно жить! Фото - "Книга рекордов России".
Она учила, своим примером, не сдаваться обстоятельствам, болезням. Жить и идти дальше. Фото - "Книга рекордов России".
Белгород. Прощание. В этот день о ней думали люди по всей стране. Фото - телеграм-канал Ветеран Мария Колтакова.
2 сентября 2025 года. Прощание с Марией Денисовной Колтаковой в Преображенском соборе Белгорода. Фото - телеграм-канал Ветеран Мария Колтакова.