Сага Мясного Бора. Возвращение домой после 83 лет разлуки. Солдат «дошел» до родного Кузбасса благодаря письму и добрым людям

10 декабря 2025 года. Кемерово, Дом Юнармии. На церемонии передачи письма бойца Карлова его родным. Фото - Алиса Мячина (Кузбасский центр "Дом Юнармии").

Напомним, полгода назад «Комсомолка» писала… Боец пропал без вести под Ленинградом в 1942-м. Его нашли поисковики отряда «Звезда» в 2024-м. При солдате было письмо. От земли и времени – не читаемо.

Но Сергей Шулейкин, глава региональной военно-поисковой организации «Кузбасская дивизия», сделал невозможное – смог прочесть размытые строчки, разобрать, назвать верный адрес.

Но письмо с Великой Отечественной, дошедшее, наконец, в Прокопьевск к нужному солдату дому-бараку, замерло в руке … на кромке угольного карьера. Качнулось, удержалось, не слетев иссохшим листочком вниз. Город изменился. Старых, почти столетних бараков поселка шахты имени Ворошилова нет. Вместо них – зияет разрез.

Мясной бор - места тяжелых боев. Михаил Лазаренко с найденным смертным медальоном еще одного бойца. Фото - поисковый отряд "Звезда" (город Боровичи).

Прокопьевск, бывший поселок шахты им. Ворошилова. На месте барака, где жил с семьей Андрей до войны, теперь разрез. Фото - архив Сергея Шулейкина.

… Но письмо все равно разыскало в Кузбассе своих, и к нему Шулейкин, в шахтовых архивах нашел, приложил фото солдата-шахтера.

- И лицо деда оказалось таким родным, - вспоминает внучка солдата Лилия миг, как впервые в жизни увидела фото деда, в семейной хронике его фотографий не было. - И дед оказался очень похож на отца, только скулы у деда – крепче, сильнее. И жаль, отец мой не дожил и бабушка тоже.

… И потом все ждали решения, где похоронят солдата.

... И пришли торжественные проводы. Боец лег в братскую могилу 10 октября 2025-го – там, у кромки своего последнего боя, на воинском мемориале в Мясном Бору. С ним – 49 красноармейцев, вынесенных поисковиками с поля боя этой осенью.

Потом поисковики из «Звезды» передали в Петербурге Шулейкину – уже не копию письма, а само письмо нашего солдата и горсть земли. И на днях в Кемерове, в Кузбасском центре «Дом Юнармии» Сергей Шулейкин при торжественном сборе кузбасских поисковиков – взрослых и детей - передал письмо и землю правнуку солдата – Александру Ковалеву.

- ... Я солдата «привел», семье «передал», - просто говорит Шулейкин об окончании этой солдатской истории. Но, чувствуется, волнение поисковика зашкаливает. Он с каждым бойцом, возвращенным им домой за много лет поисковой работы, снова и снова проживает историю каждого. Плюс ту свою минуту, когда точно так, только самым первым, он нашел всё про своего деда-солдата, тоже считавшегося пропавшим без вести, как воевал, как был ранен, умер от ран.

И эти минуты, сшивающие прошлое с настоящим и будущим, соединяющие руки дедов-солдат и их далеких, дорогих, любимых потомков, бесценны.

Неподдающаяся буква «Л»… Кирнов? Карпов? Нет, Карлов!

… А начинался путь домой солдата Карлова, давайте по порядку, тогда – еще неизвестного солдата, поднятого при раскопках на месте боев поисковиками «Звезды» (г. Боровичи) - Михаилом Лазаренко, Владимиром Пясецким, с отрытой ими нестандартной записки.

Ее нашли у одного из трех тогда найденных бойцов.

И поисковики часть текста смогли разобрать: боец из Сибири, Кузбасса, Прокопьевска. Улица непонятна, но на «-ская».

И отряд вышел на Шулейкина, прислал варианты возможной фамилии. И вторая и четвертая буквы никак не читались.

- Два месяца изучал присланные варианты фамилии и искал по архивам, - вспоминает Шулейкин. - Потом обработал записку в программах компьютерных сам. И не столько понял, скорее, почувствовал, буква «Л» в слове область и в фамилии специфическая, она как галочка перевернута… И я предположил: солдат - Карлов! Проверил по архивам: есть боец Карлов!

Записка, обработанная компьютерной программой, стала четче. Фото - архив Сергея Шулейкина.

На всякий случай отправил записку криминалистам. Итог их экспертизы: да, Карлов!

Дальше – архивные поиски рассказали историю Карлова. Что Андрей Карлов жил в Прокопьевске, потом в Киселевске, работал на шахтах запальщиком (взрывником). На войну, на фронт его призвали 20.02.1942. Был бойцом 372-й стрелковой дивизии. Погиб вскоре, в бою, в районе Мясного Бора.

Прорыв. На помощь! Последний бой Андрея Карлова

Из истории Великой Отечественной мы знаем, как Ленинград в блокаде умирал и боролся, и какие шли тяжелейшие бои за него.

… Так, 13 января 1942-го наши вновь перешли там в наступление.

- Войска 2-й ударной и 59-й армий в результате упорных боев захватили деревни Мясной Бор и Термец-Курляндский, - дает расклад поисковик Шулейкин. - В районе Мясного Бора прорыв главной полосы обороны противника состоялся на 12-километровом участке. После прорыва наступление в глубину развивалось быстро. Если прорыв двух рубежей обороны глубиной около 10 километров занял две недели, то затем соединения 2-й ударной армии в течение пяти дней углубились на расстояние более 30 км.

И наши расширяли зону прорыва, вводя через узкую горловину прорыва все новые части.

И ширина прорыва, несмотря на бои, по существу, оставалась прежней. А глубина уж достигла 70 – 75 км.

И за время боев в январе – феврале 1942-го наш «…плацдарм прорыва превратился в «котел» - около 200 километров по внутреннему «кольцу».

И протяженность горловины «котла», напомним, была около 12 км. А немцы били, сужали ее до 3 – 4 километров.

И 15 марта 1942-го немцы силами пяти дивизий начали наступление. Через несколько дней ожесточенного сопротивления две группы немецких войск встретились и замкнули окружение.

… И началась борьба за «коридор», связывавший нашу 2-ю ударную армию (в «котле») с остальными силами Волховского фронта.

«Коридор» и был в районе деревни Мясной Бор.

- И он периодически сужался даже до нескольких сотен метров и перерезАлся немецкими войсками… По этому узкому "коридору" продолжала, пыталась снабжаться целая армия… За него шла жесточайшая драка. И там участвовала и наша Кузбасская дивизия, многие сибиряки там полегли…

- А сколько бойцов погибло в «мешке», в «кольце», которое немцы стремились замкнуть?

- По данным Новгородского военного комиссариата, опубликованным в СМИ, война унесла более 800 тысяч жизней бойцов в боях на новгородской земле. Из них захоронено только 520 тысяч, установлены имена немногим более 200 тысяч…

Остатки 2-й ударной армии выходили из окружения по лесам и болотам до 1943 года.

- И трагедия зимы – весны 1942 года в тех местах…

- … была в том, что бойцы были «запечатаны», были без боеприпасов, горючего, продовольствия и медикаментов, голодали, порой, питались корой деревьев, было съедено все, что сделано из кожи… - говорит Шулейкин. –… И люди страдали, гибли в болотах, лесах. Но сражались.

- И подвиг тех солдат и офицеров, кто продолжал бои в «котле» и кто держал «коридор жизни» в Мясном Бору - в том, что они оттягивали от Ленинграда силы немцев?

- Их борьба спасла измученный Ленинград, который мог не выдержать нового штурма. Их борьба оттянула на себя больше 15 вражеских дивизий. Их борьба позволила, в конечном счете, отстоять Ленинград и, спустя время, одержать трудную победу.

- И шла подготовка к прорыву блокады города…

- Позже, осенью 1942-го, севернее Мясного Бора, была еще попытка прорыва блокады Ленинграда – Синявинская операция. И в 1943-м на побережье Ладожского озера прошла успешная операция «Искра». Блокадное «кольцо» разорвали.

… По данным поисковиков, останки бойца Карлова нашли не в «котле», а на участке боев в районе Мясного Бора. Он был из очередного пополнения, державшего «коридор жизни». И погиб в атаке 18 апреля 1942-го.

И на примере Андрея Карлова мы в который раз можем представить героических защитников Мясного Бора, знавших, что солдат там живет лишь несколько дней. Но у смертельной черты крепнет по-русски духом, верой в Победу и надеждой на встречу.

«Заговоренный» Андрей, Анна и адрес, где были счастливы

Последнее, что записал в своей жизни боец на обрывке бумаги из-под патронов или махорки, было: «Новосиб обла станцыя усяты город прокопьевск улица алтайская барк N 9 Карлов А Ф». (Орфография его. И барк – барак. – Авт.)

Это значит, придти записка должна была с фронта… ему же, Андрею. После войны. После Победы. И была в этом солдатская вера и солдатская смекалка, а не только смертный «медальон».

- Бойцы неохотно заполняли смертные «медальоны» - типографские бланки с личными данными и адресами родных, кому придут про них «похоронки». Боялись, считали, что это как «черная метка», что с «медальоном» боец уж на примете у Смерти… - поясняет Шулейкин.

Но Карлов записку посмертную вот так, по-своему написал, «заговорил» себя от пули... Раз адресат – он же, значит, будет жив.

И в записке – адрес… не тот, где Андрей Карлов жил с семьей перед отправкой на фронт.

А адрес довоенный еще, старый, когда были еще мир и счастье, и светло, уверенно виделось будущее, и чтобы до старости в любви и радости дожить вместе, и вырастить детей, подержать на руке внука, погладить по головке внучку…, и это боец между строк передал любимой Ане в записке…

И адрес, повторю, прокопьевский, хотя семья оставалась в соседнем Киселевске.

И адрес – рождает воспоминания, как в середине 1930-х на шахте Ворошилова Андрей с Прокопьевского района и Аня с Алтая друг друга впервые увидели, и, живя в одном общежитии-бараке от шахты, на улице Алтайской встретились, познакомились, полюбили, сыграли свадьбу, родился сын Саша, потом Володя… Это потом в Киселевск переехали перед войной, тоже жить-работать на шахте.

- Но боец написал записку – и чтобы пришла она в Прокопьевск на Алтайскую, туда, где их с женой хорошо знали и помнили. И смысл записки: «Если что, сообщите жене, что убит», - говорит Шулейкин.

… По какому-то чутью солдат понял, там, в Мясном Бору, что встанет сейчас со всеми в очередную атаку, для него – последнюю, и что далеко, в Сибири «его» Ане с детьми придется не только это горе выдержать, а еще много будет за войну горя и слез, и чувствовал: война нескоро кончится. И знал: жена в тылу (как и другие русские женщины, как их матери, бабушки, прабабушки в веках…, когда мужья защищали Родину) тоже встала и тоже тянет, как все, непосильный свой воз, и падает, но встает и идет дальше, и тоже спасает страну и спасает для страны ценное самое - ребятишек.

И «его» Аня, подземный горнорабочий, тягала в угольной шахте 50-килограммовые мешки с инертной, сланцевой пылью, разводила водой, кропила шахтовое подземелье, мазала «стены» – это меры от угрозы взрывов угольной пыли. И душа ее обмирала на смене, как там, дети, в комнатке киселевского барака, одни по полсуток, и так всю неделю, без выходных, да еще с обязательной сверхурочной работой. Присмотреть некому. А детям три годика и полтора.

И, не имея от мужа вестей с фронта, и, спасая детей от голода, холода и опасностей, что одни дома, Анна уедет, возможно, в деревню, или родные их заберут. И позже, как дети подрастут, или их с бабушкой, на время, оставит, она вернется в Прокопьевск, выйдет на работу снова на шахту Ворошилова. И будет жить рядом с Алтайской, не зная, но, наверняка, чувствуя, что для Андрея они временно потерялись, но он догадается, напишет сюда, и письмо передадут.

То последнее письмо Андрея с фронта Анна не получит. (Его 80 с лишним лет спустя вместе с солдатом найдут поисковики «Звезды».)

В 1948-м отцу Андрея придет из военкомата сообщение: Андрей, пропавший без вести, погиб, надежды нет.

В 1950-м Анна выйдет замуж за фронтовика, позже родится дочь, и этот дед-шахтер-ветеран станет любимым единственным дедом для всех. А боец, дед Андрей останется у старших в памяти навсегда молодым, и, пройдут годы, о нем – не будет вестей, и даже образ его постепенно забудется, но имя с фамилией будут жить…

«Я точно так пишу «Л», как ...прадед Андрей!»

В «Доме Юнармии» правнук Андрея Карлова – Александр Ковалев, приняв от Шулейкина письмо из 1942 года и капсулу от артиллерийского снаряда с землей, поблагодарив, сел, в волнении позабыв об общем решении потомков.

И, вчитавшись в письмо Карлова, с удивлением узнав (!) почерк («…а ведь я точно так пишу «Л» и «К»), правнук встал. И передал письмо «Дому Юнармии» - музею поискового движения Кузбасса.

- Решение наше семейное единогласное. Чем храниться письму дома, в ящике шкафа, пусть оно будет на людях, в музее, пусть оно будет для всех. И это уже не только семейный, наш документ, а документ исторический, - пояснит мне позже Александр.

И поделится, что письмо от прадеда-солдата – словно рукопожатие. И что, держа письмо в руке, он почувствовал…

- … радость встречи. И гордость, что у нас в родне – такой человек! И было еще потрясающее ощущение, что это мой дед, понимаете, близкий дед. Хоть я его никогда и не видел, не знал, но он - близкий дед.

Весной потомки солдата Андрея Карлова съедутся, соберутся на могиле жены его Анны. Поисковики из «Звезды» передали через Шулейкина семье частицу солдата – костный осколок. Его положат в землю, к Анне. Чтобы душа – к душе, память – к памяти.

Скан записки, пролежавшей в земле 83 года. Фото - архив Сергея Шулейкина.

Экспертиза подтвердила: фамилия бойца - Карлов. Фото - архив Сергея Шулейкина.

Сергей Шулейкин показывает на экране (с увеличением) записку бойца Карлова из 1942 года. Фото - Алиса Мячина (Кузбасский центр "Дом Юнармии").

Кемерово, Дом Юнармии. На церемонии передачи письма бойца Карлова и земли с места тех боев (в капсуле от снаряда) потомкам Андрея Карлова. Фото - Алиса Мячина (Кузбасский центр "Дом Юнармии").

Сергей Шулейкин и расположение улиц поселка при шахте, дом, куда должно было придти письмо из 1942 года. Там домов уже нет, на их месте - угольный разрез. Фото - Алиса Мячина (Кузбасский центр "Дом Юнармии").

Сергей Шулейкин (слева) передает письмо правнуку бойца Карлова - Александру. Фото - Алиса Мячина (Кузбасский центр "Дом Юнармии").

Александр Ковалев, правнук солдата Андрея Карлова, с письмом солдата. Фото - Алиса Мячина (Кузбасский центр "Дом Юнармии").

По решению семьи Александр передал письмо солдата-прадеда в Дом Юнармии (в музей поискового движения Кузбасса). Фото - Алиса Мячина (Кузбасский центр "Дом Юнармии").

О главном

Мясной Бор. Говорят бойцы. «Это наша самая настоящая история без украшений и перекручиваний событий…»

Сергей Шулейкин - о документальных материалах о Мясном Боре

- Через узкое горлышко - «Долину смерти» в районе Мясного Бора - к окруженным поступала помощь. Самым ценным было оружие. У немцев были выгодные позиции, «коридор» был пристрелен немцами и простреливался с двух сторон. Наши шли против них с «трехлинейками», имея по 10-15 патронов… Но бои продолжались, - рассказал Сергей Шулейкин, глава региональной военно-поисковой организации «Кузбасская дивизия». - 376-ю Кузбасскую дивизию бросили на то, чтобы она раскрыла эту горловину. Она задачу выполнила. Дивизия там почти полностью полегла. Но на некоторое время горловина открылась.

Наш комдив Георгий Исаков писал: «…Вверенная мне дивизия и другие соединения в ожесточенных боях деблокировали 2-ю ударную армию и расширили ворота фронта до четырех километров, по которым стали выходить ее части…».

После войны, через много лет после Победы от генерал-лейтенанта Исакова остался наказ бойцам, их потомкам… в настоящее - будущее: «Свято храните наше фронтовое братство, больше и чаще передавайте молодым поколениям содержание, сущность, цену Великой Победы. Еще раз склоним головы и почтим молчанием всех тех, кто погиб в атаках и окопах, кто умер от ран и болезней, всех тех, кого судьба не щадила. И вечная им всем СЛАВА, ПАМЯТЬ И НЕЗАБВЕНИЕ…».

… Ведь прошли годы. Распался СССР. В мире начался крен к тому, чтобы меньше говорить о подвиге советского народа, о силе русского духа. А теперь грязная «волна» с переписыванием Истории по миру захлестывает. Но рукописи не горят и не исчезают. Настоящую ПРАВДУ оставили, записав свои воспоминания в 1990-х, бойцы, командиры 376 стрелковой Кузбасско-Псковской Краснознаменной дивизии.

Из письма бойца Коваля, из-под Киева.

(Коваль прислал письмо в музей Боевой Славы дивизии, в кемеровскую школу N24, Белозерову, однополчанам. Оригинал письма до сих пор хранится в школьном музее. Копией письма с «КП» поделился Шулейкин.)

«Здравствуйте! Передаю сердечный привет и самые добрые пожелания в Вашей жизни. Спасибо, родной, за письмо. Очень рад. Извините, что не смог сам побывать на встрече (однополчан, ветеранов 376-й Кузбасской дивизии, в Кемерове, в 1991 г. – Авт.), а очень большое желание было. У меня много… вопросов перед описанием своих зарисовок (в связи с распадом СССР. – Авт.)… Не все желают (теперь – Авт.) знать про наши мучения и страдания в те далекие годы военных лет. Но как бы там ни было, а я буду (запись воспоминаний. – Авт.) заканчивать. Ведь это наша самая настоящая история без украшений и перекручиваний событий: была война, было большое горе для всех трудящихся нашей страны, были трудности после войны и т.д. Но Народ победил… И мы своего фронтового братства не изменим… И своей клятве я буду верен до конца жизни. До новых встреч. По-братски обнимаю. Всегда ваш Георгий».