«Вечный зов». Дело было в Юрге? Раскрыты кузбасские тайны знаменитого романа XX века

Кадр из телесериала "Вечный зов". Антон Савельев (актер Валерий Хлевинский) приезжает в Шантару руководить эвакуированным заводом. Фото - кадр из фильма.

50 лет назад писатель Анатолий Иванов закончил роман-эпопею, по нему сняли сериал, страна полюбила «Вечный зов» - сразу, многие из нас - навсегда.

За то, что… Деды узнавали в романе и в фильме начало XX века и своих родных дедов в крестьянине Силантии Савельеве и в других. И по второму разу «проживали» жизнь до революции, 1917-й, Гражданскую, строительство страны Советов, Великую Отечественную, нашу Победу, восстановление городов и поселков после войны и жизнь дальше.

Мужчины «видели» себя в трех братьях Савельевых и в их современниках.

Женщины чувствовали: судьбы Анны, Анфисы, Агаты, Ольки… из «Вечного зова» - это ведь всё и про них.

И дети читали книгу - эпоху, смотрели кино – эпоху и ощущали, как-то разом взрослея, завещанную к России любовь. Не плакатную. А сложную, негромкую, прожитую с мечтой, с ошибками, с тяжелым трудом и народным подвигом. Любовь, независимую от курса страны. Любовь настоящую русскую.

И уже их дети в веке двадцать первом на СВО, буквы «V», «Z», «O» на технике первыми поняли, как сложить, и что это именно «ZOV».

В том числе - отсыл на «Вечный зов» романа-эпопеи Иванова, на Историю. На строки его о родной земле, на которой «от берез… светло, и она, окрашенная этим светом», живет, летит в веках вместе с планетой «… в вечность».

… И с нею летит в будущее, живет в настоящем, помня свои «корни», обычный рабочий поселок с придуманным писателем именем Шантара. И стоит Шантара и является образом собирательным, обобщенным, но стоит она, в романе четко указано, в Западной Сибири, на Транссибе.

… И в Юрге с последней трети XX века живет молва, и я не раз за репортерские годы, приезжая туда, слышала, что Шантара – «возможно, у нас».

А «вычисляли» ее юргинцы старших поколений на карте Сибири по разбросанным по роману приметам.

Что дореволюционная Шантарская волость «верстах в полутораста от Новониколаевска» была. А от Юрги до Новосибирска (бывшего Новониколаевска) так и есть, 144 км по прямой. Что под Юргой, действительно, была деревня Михайловка, исчезла в конце 1960-х.

Что недалеко от Юрги, и правда, бежит, гремит «книжная» речка Громотуха.

(И была даже деревушка Громотуха, не упомянутая в «Вечном зове». Но в 1990-х, как Громотуха (деревня) состарилась, опустела, там нашли на улице собрание сочинений Ленина, брошенное кем-то при отъезде, и люди, проезжая мимо, книги подобрали, увезли в другое село, передали в библиотеку. И «ниточка» связи эпох не порвалась.)

Но больше всего юргинцев все годы притягивают страницы романа (и тех серий фильма), где идет эвакуация заводов в начале Великой Отечественной – в том числе в Шантару.

И они узнают в главах и кадрах эвакуацию заводов в Юргу.

... А сколько их было, заводов, прибывших в 1941-1942-м в Юргу и ставших одними из первых страниц в истории завода-гиганта «Юрмаш»?...

В 2025-м вышел сборник документов «Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны» (издание Госархива Кузбасса). На Всероссийском конкурсе, организованном «Национальным центром исторической памяти при Президенте РФ», на подведении итогов недавно сборник занял 1 место... И Игорь Усков, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ФИЦ УУХ СО РАН, один из авторов уникального сборника, пояснив «КП» про новые, открывшиеся в архивах документы и цифры, назвал последние: за годы войны Кемеровская область приняла больше 207 тыс. человек - эвакуированных, и к нам в эвакуацию прибыло тогда 97 заводов! И это на 16 заводов больше, чем считалось раньше.

И в Юргу, по уточнившимся данным, прибыли в войну четыре завода: N221 НКВ («Баррикады», из Сталинграда), N232 НКВ («Большевик» (частично) и 371-й (частично), оба из Ленинграда) и Новокраматорский машиностроительный (частично), с Донбасса).

- Че-ты-ре завода! Да в маленький тогда, пристанционный поселок Юргу на Транссибе! На стройку огромного сибирского завода. Ну не мог Иванов в 1960-е, опытный журналист, в командировках по Западной Сибири, пройти мимо... такого факта Юрги и не включить его в замысел романа, - всё думала я.

И Евгений Шелехов, много лет преподававший финансово-экономические дисциплины в Юрге – в филиале КемГУ, семь лет изучающий архивные документы начала «Юрмаша» (с 1940 по 1950-й), не раз признавался себе, что, пересматривая "Вечный зов", невольно думал о «Юрмаше» и фильме.

И так мы встретились, и Евгений Николаевич согласился проверить с «КП» народную версию. Что ... если прототипом «книжной» Шантары и эвакуированных заводов была все же … Юрга? И мы открыли книгу вместе.

Про ЛЭП, площадку завода и зимний бетон

«Этот завод свалился как снег на голову… - Но почему завод к нам? Целый завод?... - Близ Шантары проходит высоковольтная линия».

И эти и другие строки мы с экспертом Шелеховым, как и многие, рожденные в СССР, знаем наизусть. Роман, особенно фильм «Вечный зов» давно разошелся в народе на цитаты.

И мы помним ЛЭП из фильма, уходящую в даль - среди ранней золотой листвы, в осенней глубокой прозрачности сибирского неба.

И помним образ главного инженера Хохлова, невысокого человека с бешеной самоотдачей, с доброй улыбкой и с прозвищем Колобок, в любимой работе, самоперегрузе и сверхответственном выполнении задания страны прятавшем свое большое горе – на войне, при налете фашистов, перед эвакуацией погибла семилетняя дочка…

И помним, как Хохлов уверенно выбирает, назначает на местности, где какой цех завода будет, встанет в крошечной сибирской Шантаре…

- Так было в сериале. А на деле, по документам, площадку под военный завод у нас в Юрге готовили еще перед войной, по генеральному проекту. СМУ-62 (4000 строителей, это пять отрядов по 800 человек) прибыли осенью 1940-го. Но к началу Великой Отечественной войны цеха были еще не достроенными, - поясняет ситуацию «за кадром» Евгений Николаевич. – И хотя Хохлов в фильме восклицает: «Где же мы будем размещать оборудование?»… Но, по документам, все уже было известно, и уже некоторые цеха, не полностью, стояли, фундаменты были залиты…

- Но тогда, в 1960-е журналист, писатель Иванов этого в архивах «Юрмаша», конечно, не мог почерпнуть?…

- Нет. И его фамилии в архивных документах, где отмечается тот, кто их посмотрел, с ними поработал, я по "Юрмашу" не встретил.

- Да, в его время те архивы были недоступны… Но он, точно, собирал рассказы – воспоминания и, чувствуется, бывал в парткоме завода.

- Информации, что Иванов бывал в Юрге, я в документах не встречал и так от людей не слышал. А как он над будущим романом работал… Набрал материала и написал, рассказал, как было, как себе это представил. Во многом – рассказал стандартно, то есть – рассказал правду, как шла работа после прибытия эвакуированного завода на место. «Огромный квадрат земли … был изрыт, перекопан, обезображен. Всюду, как громадные черные волны, вздымались горы земли… И всюду люди, люди, люди, - с лопатами, с ломами, с кирками». Да, техники у нас тогда было мало.

Кстати, размеров заводской площадки журналист, писатель Иванов или не знал или, предвидя цензуру в отношении страниц о заводе - гиганте, работавшем после войны на мир и «оборонку», уменьшил в разы. Обозначил: «завод у нас небольшой…»

- А местные цеха, даже не достроенные, - на самом деле были огромными, по 15 тысяч кв. метров. Самый маленький цех – 7 тысяч кв. метров. И сама площадка завода была 115 гектаров, а не 40, как в романе. А когда наш завод закрывался, площадка была уже 400.

- И, значит, сразу большая площадь, по проекту, утвержденному до войны, и предполагала принять в войну, если что, … то несколько заводов сразу. И прибывшие в эвакуацию «полторы тысячи рабочих», «да семьи – всего около пяти тысяч человек»…

- Это цифры, которые к началу истории «Юрмаша» подходят… А теперь давайте вернемся к ЛЭП, - продолжает эксперт, все больше сравнением «загораясь». – В романе ЛЭП – условие главное для размещения прибывшего завода. Но на самом деле у нас ЛЭП тогда еще не проходила. Ее – 92,6 километра - с Кемерова тянули, с ГРЭС-2, и было много проблем. Даже чтобы ее протянуть по территории Кемерова, нужно было снести четыре частных дома, а это были дома красноармейцев, бойцы - на фронте, в тех домах – их семьи. И председатель горисполкома поставил условие, чтобы завод сначала построил новые дома этим семьям, потом уже снес бы старые, чтобы протянуть ЛЭП. И все это есть в документах… И дальше, линия была 110-киловольтной, но когда завели ее в Юргу, нужно было понизить до 6 кВ для станков, и для этого было нужно строить подстанцию, трансформаторные будки... ЛЭП с подстанцией испытают, сдадут в феврале 1944-го. А до того завод работал от временных электростанций и переносных, и энергии катастрофически не хватало. Свет отключали везде, оставляли только на заводской площадке. А цеха освещались так - в бочки загружались топливные брикеты, и они медленно тлели.

- И огромный завод строился… А как разместили столько сразу прибывшего оборудования? Да и чтобы поставить станки в цехах, нужен был ровный пол...

- Под станками бетонировали. Бетонный завод был тут же. Изобрели новый метод – класть бетон даже зимой, с электропрогревом. То есть бетон готовили, вставляли стержни, нагретые, и они держали температуру, нужную температуру бетона, чтобы он не застыл, и тут же бетон разливали в цех, готовя пол под станки.

- И в «Вечном зове» про бетон зимний есть. Значит, придумка не Шантары, а реальной Юрги.

Кадр из фильма "Вечный зов". Прибывшее в Шантару руководство эвакуированного завода. Фото - кадр из фильма.

Кадр из фильма "Вечный зов". Оборудование прибывшего в Шантару, в Сибирь, завода. Фото - кадр из фильма.

Кадр из фильма "Вечный зов". Сибирь, Шантара, на строительстве завода. Фото - кадр из фильма "Вечный зов".

Юрга. Строился завод. Фото - из книги "Юргинский машиностроительный".

Юрга в годы войны. Один из первых цехов - цех Т. Фото - из книги "Юргинский машиностроительный".

Юрга, заводчане в годы войны. Первомайская демонстрация. Фото - из книги "Юргинский машиностроительный".

Станки под снегом и землянки на 200 мест

Наш эксперт Шелехов не скрывает, «Вечный зов» - его любимый фильм. Но он – человек документов и не дает эмоциям при проверке версии о Юрге – Шантаре победить.

И работает с документами «Юрмаша» в архивах не только для себя – планирует выпустить историю «Юрмаша» (документальный сборник).

- Именно документы – самый правдивый и точный исторический материал, - итожит Шелехов.

И мы читаем с ним «Вечный зов» дальше.

Про Шантару и про деревни рядом, где эвакуированных уже негде было размещать. Про жизнь в палатках осенью под дождем со снегом и ранними сибирскими заморозками. Про то, как были придуманы многосемейные землянки. В котловине высохшего пруда. «Экскаватором мы выберем по краям котловины грунт… Дюжина ковшей и землянка, собственно, готова. Остается накрыть ее сверху чем-то. Лесу для этого, я думаю, найдем».

- У нас строились землянки на 200 человек, - подтверждает Шелехов. – В документах указано, как именно строили. Канавокопателями копали траншею и по бокам делали землянки на 200 человек. Сверху накрывали… Но все равно на человека и в такой большой землянке приходилось всего 0,9 кв. м, да и, в среднем, где только не размещали людей, эвакуированных, прибывших на строительство завода, в домах, бараках, везде, получалось всего по 1 кв. м на человека.

- В воспоминаниях рабочего я так и читала, жил с семьей в «овощехранилище». Это он про землянку-многосемейку. И по еще рассказам-воспоминаниям, люди жили тесно, но дружно. И было от печек тепло… А в цехах строившегося завода температура была, но люди работали…

- В документах видел, зимой в цехах – минус семь… Когда крыша завода была еще не полностью сделана и некоторые пролеты были открыты.

- А станки, прибывшие, как разместили?

- Была проблема еще… "Мы", перед войной, свое оборудование получили, которое по фондам было юргинскому заводу положено Постановлением ГКО... И в войну хлынул поток оборудования с Новокраматорского завода, со Сталинграда, эти заводы в Юргу первыми прибыли. С Ленинграда… При прибытии оборудования все пути на станции – как в жизни, так и в «Вечном зове», были завалены, все площадки заняты… Места не хватало. И оборудование везли на время на крупозавод. Много оборудования туда встало. А самое тяжелое оборудование, которое никак не могли перевезти, нечем было, ушло под снег, его замело, потом его восстанавливали. Впрочем, по документам, много из оборудования прибыло в эвакуацию изношенным, поломанным, не комплектным. Его тоже здесь восстанавливали.

Легендарная пушка для легендарного танка. Заводчанин Савчук в жизни и в романе

Признаюсь, чувство гордости, как читала, смотрела хронику, как в войну эвакуированные заводы на новом месте быстро вставали в строй, у меня было всегда.

И сроки – от приезда до выпуска продукции - потрясали.

В «Вечном зове» тоже – было заводу дано на обустройство, на обжитие, на подготовку к работе всего два месяца. Невозможно? Возможно. В новом сборнике документов «Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны» сроки пуска заводов для производства снарядов…, в среднем, оказались те же!

Кузбасский сборник документов на Всероссийском конкурсе инициатив по сохранению и защите исторической памяти занял 1 место (номинация «Научно-профессиональные подходы к сохранению исторической памяти»). Фото - Госархив Кузбасса.

Фрагмент из недавно вышедшего сборника документов "Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны" (Госархив Кузбасса). Сроки пуска эвакуированных заводов на кузбасской земле, и правда, были героически - короткими. Фото - Госархив Кузбасса.

- Но наш завод (в отличие от «Вечного зова», где прибыл завод сельхозмашин, по прибытию перепрофилированный на выпуск снарядов), наш - он был сразу артиллерийским, назначение нашего - пушки для морской артиллерии... Постановлением ГКО стали делать танковые пушки... 19 июня 1944-го завод сделал первую легендарную пушку Д-25 Т – на тяжелый танк ИС-2. Таких пушек немцы даже близко не делали. Эти пушки на два с половиной километра пробивали любую немецкую бронетехнику, навылет. Вот какая мощь! В документах указано даже, кто первую пушку Д-25 Т делал. К станкам тогда встали четыре инженера, два старших мастера, четыре ученика… А директором завода, как пришло Постановление ГКО делать эту танковую пушку, стал Виктор Львов и он был директором по февраль 1946-го. Кстати, его настоящая фамилия - Савчук.

- В «Вечном зове» в Шантаре есть про Савчука – из руководства завода. Совпадение или подсказка, что дело было в Юрге?... А вы в романе из завОдских, с «Юрмаша» кого-то узнали?

- Прототипа Хохлова. Им, возможно, был Алексей Вихирев. Только будущий главный инженер завода Вихирев не был, по характеру, мягким. Он был жестким профессионалом, как того требовало время.

Осень 1944-го. Продукция Юргинского завода - длинноствольные крупнокалиберные орудия. На переднем плане Б-2-ЛМ. На заднем плане пушка Д-25Т на легендарные тяжелые танки ИС-2, ИС-3, ИС-4. Фото - архив краеведческого музея Юрги.

- А пожар в романе, замыкание проводки возле склада со снарядами, из-за которого завод мог взлететь на воздух. Тогда завод в «Вечном зове» спас, но сам погиб Антон Савельев…

- В истории нашего завода такого пожара не было. Был небольшой в общежитии. И были ЧП на производстве – но не такого масштаба. Еще перевернулась на переправе лодка с рабочими, 18 выплыли, трое утонули, и после были приняты меры – с усилением и контролем переправы…

«Но «Вечный зов» был все-таки у нас!»

Тетрадный лист, расчерченный пополам, заполнен.

Слева, в колонке "+", совпадения цифр и фактов из «Вечного зова» и ранней истории «Юрмаша».

Справа, в колонке "-", все, что по жизни с романом не совпало. Но все же и по ним было сильно ощущение, что писатель поправки ввел, чтобы роман в печать пропустили и чтобы Шантара стала не совсем узнаваемой.

В итоге - поровну.

Но Евгений Шелехов подводит итог:

- Можно утверждать на сто процентов: прообразом завода в Шантаре, в романе, было строительство нашего завода.

- Что же, по-вашему, в сравнении плюсов и минусов, романа и жизни окончательно перевесило?

- На указанной в романе местности – от Новосибирска, Томска и Барнаула - в степи, с нуля строился только наш завод, - и в глазах эксперта - радость.

Евгений Шелехов семь лет изучает в архивах документы начала "Юрмаша". И, сравнив важные вехи по строительству завода в Юрге с заводом в фильме "Вечный зов", пришел к выводу, что, похоже, дело было в Юрге.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

И потом от эксперта еще важное добавление:

- Оформлены документы на присвоение Юрге Звания "Город трудовой доблести". Они переданы в Кемеровский Областной совет депутатов. И их должны будут передать в Совет Федерации и на подпись Президенту.

… А тем временем... Уходящий февраль все чаще греется под прибывающим солнцем. За Юргой бормочет под снегом - готовится к громкой весне Громотуха. Среди отвесных притомских скал спит под инеем забытая уже даже дедАми Звенигора.

И сама собой вспоминается, приходит из романа фраза. «Звень-баба». Это про жену Ивана Савельева, человека, через столько испытаний, страданий прошедшего, но живущего с такой же светлой, как у жены, душой. И светлых душ в "Вечном зове" много.

И по мне эта фраза и про юргинцев и ленинградцев. Про всех, прибывших в войну строить «Юрмаш», и издалека, и из соседних сел, в основном, женщин, подростков – в помощь инженерам, рабочим.

Про всех, кто кормил заводчан картошкой и хлебом.

Про завод, который еще строясь, уже давал продукцию фронту – запасные части к орудиям, пушки Д-25 Т…

Так что «звень – люди»... Это про них и про весь наш русский народ сказано – в веках и сейчас.

И вы, конечно же, спрОсите, а как это, «звень»? «Люди – они как церковные колокола, - вот ответ со страниц вечного мудрого «Вечного зова». – Иной вроде и отлит чисто, на солнышке янтарем горит, по виду так и красивше нету. А ударь - с дребезгом звон, со ржавчиной, вроде в чугунку ударили. А бывает – и на вид неказистый, зеленью изъеден. А тронь – и запоет, вроде бы заря по чистому небу расплывается. Это и есть звень…»

О главном

Шантара - Юрга в войну: деревянный перрон, обувь, подвязанная веревкой, и тысячи людей

Картина дня: каким был сибирский поселок, встречавший эвакуированных заводчан, в жизни и в книге «Вечный зов»

Из романа Иванова "Вечный зов". «Сентябрь был тихий, теплый и, на счастье, без дождей. Из-за Звенигоры поднималось солнце, играло на мокрых от росы тяжелых листьях деревьев, медленно разгоняло ночную свежесть… Недели через три после мобилизации в Шантару прибыли один за другим два эшелона эвакуированного населения… Прибыли – и село превратилось в цыганский табор. На станции, на главной районной площади, на многих улицах стояли брезентовые палатки, ночами возле них горели костры. По улицам с утра и до ночи шли и ехали люди с узлами… Обеспечить жильем всю эту огромную массу голодных, измученных женщин, детей, стариков казалось делом неразрешимым… Но постепенно людей кое-как распределили…»

Всем миром общей беде помогли. Справились.

Из воспоминаний Никитина, инженера-технолога, бывшего начальника инструментального хозяйства (из книги «Юргинский машиностроительный», 1970). «20 августа 1942 года я с группой рабочих, инженерно-технических работников одного из ленинградских заводов приехал в Юргу… Через линию, напротив вокзала, приютилась небольшая деревенька с покосившимися избами, видимо, их давно не ремонтировали. Несмотря на вечерние часы, на улицах было пустынно. За деревней на пригорке виднелась березовая роща, а за нею золотистое поле созревающей пшеницы. Райцентр нам не понравился: дома ветхие, улицы не мощеные, грязные, по ним бродили куры и свиньи…

Что представляла собой Юрга летом 1942 года? Это был крохотный рабочий поселок с населением не больше тысячи человек. Шло строительство…

Граница поселка простиралась с севера – от лога Бурлачиха, бурно заросшего черемухой, к югу – до железнодорожной ветки… От барака к бараку были перекинуты деревянные мостки… Осенью и весной из-за бездорожья жители вязли в грязи, теряли галоши, кое-кто их привязывал к ботинкам бечевкой».

Всем миром Победе помогли. Справились. И все, кого приняла тогда труженица - Юрга, ее полюбили.

Еще было...

Брезентовые туфли от Райкина

Брат знаменитого артиста строил «Юрмаш» и был человеком добрейшей души

В «военной» летописи Юрги, в книге Светланы Зарубиной «Не зачеркнуто памятью», хранится рассказ Розы Рябоваловой, студентки военно-механического техникума, ленинградки-«блокадницы».

О БЛОКАДЕ. «Мы еле передвигались, опухли от голода. У меня почти все умерли, а нас, совсем отощавших, ... по Ладожскому озеру, по Дороге жизни вывезли на Большую землю".

О СПАСЕНИИ. "Как ехали, страшно вспоминать. Был уже март, лед тонкий, машины под воду уходили, полыньи, вода по льду течет. Нас последних вывезли из блокадного Ленинграда. От страха я до сих пор почти ничего не помню. Очнулась только в «теплушке». В Юргу мы приехали в начале мая 1942-го».

Здесь Роза окончила техникум в январе 1944-го, получила направление в отдел главного технолога «Юрмаша» на должность техника-технолога.

О ЮРГЕ И ЕЕ ЛЮДЯХ. «Начальником технологического бюро был … брат известного артиста Аркадия Райкина…Это был человек огромной души. После войны он вернулся в Ленинград на «Большевик», откуда был эвакуирован… Работали мы по 10 – 12 часов в сутки, жили дружно. Я помню один комичный случай».

При выпуске из техникума им, хрупким девушкам, выдали сапоги 46 размера.

И когда Роза в огромных сапогах пришла на работу, с трудом ноги передвигая, волоча… Начальник, Борис Райкин подозвал, расспросил новенькую о жизни ее в Ленинграде, в Юрге.

«С огромным огорчением посмотрел на мои ноги. А утром следующего дня я получила талон на брезентовые туфли и отрез на платье. Этого я никогда не забуду».

Тем временем

«Вечный зов». Прощение и обретение себя

Сценарий - продолжение, написанный самой жизнью...

А как реально жили Анфиса с Кирьяном после того, как она нашла его, безногого инвалида войны, одного посредине России...

«Пассажирский поезд N39 сообщением Кемерово – Новосибирск прибывает на первую платформу…»

С этого дежурного объявления (помните, в телесериале "Вечный зов") началось многодневное дежурство Анфисы на перроне станции Инской зимой 1943-го в мороз и в метель.

В романе "Вечный зов" указана станция Инская, где Анфиса в 1943-м найдет безногого мужа-солдата Кирьяна. Фото - кадр из фильма.

Перед тем Анфиса получила письмо из новосибирского госпиталя. Пожилая нянечка ей писала, что Кирьян был на фронте ранен, остался без ног, теперь в доме инвалидов, но оттуда на дощечке-каталке сбегает и ездит по поездам, поет жалостливые песни, ему подают, а он милостыню пропивает и дальше бродяжничает, «а ведь зима, околеет от холода».

И, правда, война – это еще и прозрение. Анфиса добралась до Новосибирска, оттуда – в обратную сторону, до подсказанной станции Инской. И шли дни и ночи, поезда туда и обратно. Вдоль каждого вагона бежала, бежала Анфиса, впервые в жизни поняв, что всегда любила не чужого мужа – Федора Савельева, а своего «нелюбимого» мужа Кирьяна Инютина.

И когда на пару минут остановился очередной поезд, и из вагона сбросили доску-каталку, Анфиса не увидела - почувствовала, это Кирьян. И уж инвалида спустили вниз, посадили на каталку. А она металась вдоль разделившего их состава. Мелькали, громыхали вагоны. А она металась и кричала: «О, Господи!», боясь опоздать... А когда добежала, догнала мужа, и, "глотая целыми горстями слезы, хрипела", упала перед ним на колени: «Родименький, нашла, все равно я тебя нашла!» И Кирьян схватил голову жены и заплакал: «Анфи-са». И это было их вместе страдание и любовь, покаяние и прощение… И для потрясенных людей на перроне – чудо встречи посредине страшной войны.

Анфиса увидела, как из дальнего вагона пассажиры спускают калеку без ног, перед тем сбросив на перрон доску-каталку. Фото - кадр из фильма.

Анфиса бросилась к Кирьяну, упала на колени, закричав: "Родименький!" Фото - кадр из фильма.

Анфиса и Кирьян. Встреча. Фото - кадр из фильма.

Они ушли вместе в новую жизнь, красавица-Анфиса и безногий солдат-калека Кирьян. Фото - кадр из фильма.

... После выхода романа (и фильма) «Вечный зов» на станции Инской сложилась, живет народная легенда. Что была такая встреча в реальности, и один бездомный безногий солдат-калека вот так же вернулся домой. И что писателю Иванову на Инской об этом рассказали… И местные журналисты, проверяя легенду, ее подтверждают, приводят рассказы старожилов о безногом бойце – прототипе Кирьяна.

... А как сложилась жизнь Анфисы и Кирьяна дальше? В романе – он стал сапожничать, у них с Анфисой родились два сына - Шура и Кеша. Кирьяну предложили место бухгалтера и переехать во вторую половину нового дома – колхозной конторы вместе с семьей, жить рядом с работой.

И в реальности семья, подобная Анфисе с Кирьяном, с безногим инвалидом-солдатом, вернувшимся на родину, к примеру, в деревню под Юргой, не была обречена на нищету и лишения, убежден Евгений Шелехов, давно занимающийся историей «Юрмаша» 1940-х – 1950-х.

- Добраться до дома им бы помогли. А если бы похожая семья везла бы домой искалеченного мужа-солдата, возвращалась бы не во время войны, а после Победы, им бы помогли еще больше. В июле 1945-го, по распоряжению райкома и райисполкома, в Юрге был создан пункт приема демобилизованных воинов. По нему в отчете, я читал документ, все было расписано: организованы комната отдыха на пять – семь коек, медобслуживание, ларек, бойцов развозили по домам по деревням. Пять подвод для этого дежурило круглосуточно. В октябре 1945-го в Юрге открыли еще один такой пункт, - перечисляет Шелехов. – Так было, когда прибывали фронтовики и, значит, и солдаты-инвалиды.

И еще, Кирьяну, инвалиду 1 группы, полагался паек – выдавали крупу, масло…

И выдавали не только инвалидам Великой Отечественной войны - всем фронтовикам животных для разведения в хозяйстве. И была помощь одеждой, мануфактурой. И помогали в ремонте жилья. И даже можно было получить ссуду из банка до 12 тысяч рублей – и это много по тем временам, на такие деньги можно было дом новый построить.

Впрочем, конечно же, Анфиса нашла Кирьяна не из-за какого-то там продуктового пайка или ремонта крыши.

В ее дом, наконец, пришло заплутавшее семейное счастье.