Холодное лето 1939-го: как сложилась судьба человека, подарившего надежду Анне Герман в трагический период ее детства в Кузбассе
Западная Сибирь, Кузбасс, поселок Амзас. За домами, на берегу речки, в годы Горшорлага стояли лагерные бараки.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
86 лет назад семья Анны Герман, найдя дядю Вильмара – з/к Мартенса - в лагере посредине огромной страны, поверила: чудеса – случаются, будущее - наступит.
И хотя многое потом не сбылось…
Но те дни, когда семья жила великой надеждой и ожиданием встречи, вошли в сердце маленькой Ани.
... И сила, и тема надежды вместе с песней про «компас земной» и «удачу – награду за смелость» станет в жизни и творчестве певицы Анны Герман главной. Для нее и для нас, её слушателей.
Певица Анна Герман из Польши была любима в СССР, пела на русском, и ее песни продолжают любить в России. Фото - соцсети (архив группы "Анна Герман" - официальной группы поклонников творчества великой певицы Анны Герман").
Иду по следу Ирмы – мамы Анны Герман
… Вагонное окно в современном пластике спокойно держит удар февральской метели. Электричка Новокузнецк – Таштагол покидает город с редкими пятнами света. Народ проснется через час. Остановочные платформы с дачными поселками приходят, уходят, с интервалом в минуты. И я их не вижу, утро в Сибири – нАдолго ночь.
Длинные «шеи» светильников-«кобр» при шоссе, что несётся с электричкой рядом, похожи на "взлетные огни аэродромов".
Худой парень, идя по проходу, качнувшись резко с вагоном, наступает сидящему мужчине на ногу, не замечает. И по тому, как шел, как ждет в тамбуре, жадно всматривается в линии гор, как неумело спускается на перрон, ясно, боец СВО, протез. Его песня о доме много времени пелась, дальше – будет другая, уже про «черемухи цвет».
И электричка мчится в зимнее утро дальше… И дед-рыбак доказывает контролеру, что снаряжение – не багаж и суетится, едва не проезжает свой выход. Девчонка-студентка по-прежнему «висит» в разговоре в телефоне…Отъехавшая прозрачная дверь с желтым поручнем впускает мороз. Но в вагоне покой и тепло, на табло 24. И я, давно сняв меховые варежки, шарф, теперь снимаю куртку и всё думаю о чужой беде и тайне, о жаре и холоде человеческих душ, об эпохе репрессий и местах несвободы того века далёкого, прошлого.
… В 1939-м Ирма Мартенс – мама трехлетней Ани Мартенс (будущей мировой звезды Анны Герман, польской певицы, любимой в СССР, певшей по-русски с такой душей, что все думали, русская) - ехала этой же дорогой.
Только села Ирма в «поезд» (тогда – это был паровоз с одним рабочим вагончиком) не в Новокузнецке, а потом, в Осинниках. (А в Осинники приехала из Средней Азии, из Узбекистана, с мамой, сестрой, со своими малышами Аней и Фридрихом. И искала в сибирских лагерях «политических» мужа и брата, арестованных в 1937-м (реабилитированных долгие годы спустя).
И Ирма вела дневник… В 2014-м, через семь лет после смерти Ирмы, намного пережившей знаменитую дочь, родные выпустили дневник частично, книгой - «Человеческая судьба. Воспоминания матери Анны Герман». И Иван Ильичев из Москвы, артист, биограф Анны Герман и друг пани Ирмы, перевел книгу на русский. И тогда же впервые рассказал мне о том, что Анна Герман в детстве жила в Осинниках. (Кузбасс и город об этом не знали. Анна и Ирма в СМИ про Сибирь всегда молчали, тема лагерей была для них тяжелой, и потому закрытой).
И, открывая «кузбасские» страницы дневника Ирмы, особенно про дорогу ее в лагерь, я много лет ощущала дух ее дружной семьи и восхищалась любовью и смелостью Ирмы. И «ехала» в мыслях с Ирмой не раз.
Только не знала, на каком километре Ирма встала, пригладила волосы и застенчиво вышла. Теперь – знаю. Мой путь лежит туда.
Город Осинники в далеком прошлом, бараки на улице Кирова недалеко от дома и школы, где работала учительница немецкого языка Ирма Мартенс в 1939 - 1940-м. Фото - Архивное управление г. Осинники.
Еще до войны... Учителя осинниковской школы N30 (сейчас это школа 3). Ирма Мартенс - мама Анны Герман) во втором ряду сверху, вторая слева. Фото - Архивное управление г. Осинники (Всекузбасская книга памяти).
Из дневника Ирмы: «Сибирь. Лаgерь». Путешествие к центру беды. 8-я колонна
«Пока не закончилось лето, нужно было как можно скорее попасть в лагерь, - запись из дневника Ирмы, и то был конец августа 1939-го. - Разузнав в Осинниках, куда мне ехать, я отправилась в путь. Железнодорожная ветка вела через тайгу…»
Рабочий поезд с горсткой людей, среди которых Ирма выделялась и учительской прической, и прямой спиной, и строго-правильной речью, на всем пути провожали часовые – темно-зеленые ели. Близкая осень смяла, уронила траву. Вертикальные срезы гор с обнаженным камнем нависали, пугали. Длинный высохший татарник с седыми шапками ронял, провожая в будущее, свои семена-пушинки …
А Ирма ехала в Горшорлаг. В направлении - юг.
Юный тогда шахтерский город Осинники, оставшийся позади, огибал Горшорлаг с севера.
- Горшорлаг был создан весной 1938-го, потому что срывались сроки строительства железной дороги от Мундыбаша до Таштагола (это примерно участок половины от всей дороги от Новокузнецка до Таштагола. – Авт.), - пояснил накануне, слушая дневниковые записи Ирмы и сверяя с имеющимися у него документами по работе Горшорлага, Александр Мить, кандидат исторических наук. – … Приказом от 4 октября 1939-го на базе 8-го Осиновского ОЛП Сиблага (единственного в 1939-м лагерного пункта в Осинниках. – Авт.) был организован штрафной лагерный пункт Горшорлага.
Брат Ирмы - дядя Анны Герман, Вильмар Мартенс, по недавно найденному документу, был арестован 25 сентября 1937-го и сослан в Горшорлаг в январе 1939-го, и это мне «отправные» даты - от биографа Ильичева…
И я в пути строю «систему координат» путешествия Ирмы. И понимаю: в Осинниках Ирма побывала у 8-го ОЛП (который вскоре станет штрафным для всего Горшорлага), там узнала про своих – мужа и брата, получила ответ, их нет, спросила, как добраться до управления Горшорлага. Так узнала про рабочий поезд, и где ей нужно будет сойти…
- Управление Горшорлага размещалось в Ахпуне, то есть в поселке Темиртау, - вел меня дистанционно дальше по маршруту Ирмы историк Мить.
- А почему вообще так важна была эта дорога, когда ее начинали строить?
- Участок железной дороги (от Новокузнецка. – Авт.) до Мундыбаша, до Ахпуна, со всеми мостами был построен в 1929-м. Там - руда, нужная Кузнецкому металлургическому комбинату. В конце 1930-х руда заканчивалась, но была обнаружена руда близ поселка (тогда. – Авт.) Таштагол. И была поставлена задача: построить железную дорогу от Ахпуна до Таштагола… До Горшорлага ее строило 9-е Ахпунское отделение, оно не справилось, сроки срывало… И если изначально в 9-м Ахпунском отделении работало 320 заключенных Сиблага… Потом одномоментно завезли 11 тысяч и дальше... Образовался очень крупный Горношорский лагерь, - краткий курс от Александра Митя.
… И, конечно, к начальнику Горшорлага Ирма Мартенс в 1939-м не прошла и вряд ли пробовала.
Наверняка оробела при подходе к управлению – в Темиртау.
Она была там совсем одна – посредине тайги. Одна - посредине беды.
«Ни на конечной станции, ни по дороге я не увидела ни одного здания: только специальная трасса вела от поезда в лагерь. С посылкой в руках … пришла в лагерную контору, - вели дальше строки из ее дневника. - … Разговор был короткий… «Если ваши в лагере, то посылку передадим, но свидания не получите. Всё!» Боясь промолвить даже слово, я бесцельно бродила вокруг…, не зная, что делать… Меня окликнул мужчина, спросив, что я тут делаю. Узнав о цели… приезда, сказал: « Я уже отсидел, … работаю здесь, … помогу». Скоро … вернулся: «Ваш брат Вильмар Мартенс – в восьмой колонии, а мужа здесь нет. Если… есть деньги, … могу привести вашего брата … в центр лагеря, а Вы пройдете под видом медсестры».
И был при том предложении и исключительный риск, и исключительный шанс.
«Слава Богу, я не решилась…, - записала в дневнике Ирма. - Я бы не смогла сыграть эту роль, … увидев брата, я бы заплакала, выдала себя и обрекла бы на 10 лет тюремного заключения за шпионаж. Да и мой помощник пошел бы на второй срок…»
… «За шпионаж», на этой фразе Ирмы я много лет останавливалась, ужас и тяжесть решения ее проживая и понимая. «Её» семья была голландско-немецких «корней», из «русских немцев», с Кубани, что два века жили в России. «Ее» время было временем репрессий. И страна тогда оказалась накануне удара извне. После путешествия Ирмы в центр Горшорлага… пройдет несколько дней, и нацистская Германия начнет Вторую мировую войну.
И биограф Ильичев рассказывал мне, перед арестом семья, все родные Ирмы жили в Узбекистане, в Ургенче:
- Вильмар, брат Ирмы, там работал зоотехником, позвал к себе, и все к нему переехали… И Евгений (отец Анны Герман) и Вильмар (дядя) очень дружили…
И причины их ареста в 1937-м были просты и страшны.
- Евгений – отец Анны Герман (у нас получилось найти, прочитать его уголовное дело) прошел фигурантом громкого дела в Ургенче о группе шпионов, якобы работавших в пользу германской разведки. Группу расстреляли (отца Анны Герман в их числе, его – в 1938-м, но семья долгие годы ничего о нем узнать не могла и даже в 1950-е получала ответы, то жив, то нет), - пояснил Ильичев. - Арестованный в один день с Евгением Вильмар проходил по другому делу, отдельно, и был сослан в Сибирь, в Горшорлаг.
... Но где была в Горшорлаге та восьмая колония, номер которой узнала и запомнила Ирма, стоя у ворот головного лагеря в Темиртау, встретившая бывшего зека, который и помог – заглянул в списки?
- 8-й колонии - никогда - не было. От Ахпуна (от станции Учулен, поселка Тимертау) до Таштагола по горам было 95 километров. В Горшорлаге для строительства железной дороги протяженность маршрута разбили на 24 участка, назвали участки колоннами. В Тимертау была колонна номер один и так далее – колонны шли по порядку, до Таштагола. И если протяженность маршрута разделить на количество участков, то 8-я колонна была… между Тенешем и Амзасом и чуть дальше…, - назвал мне место (найти которое мечтала Ирма) историк Александр Мить. - И если из других документов Горшорлага видно, что другие колонны могли передислоцировать. Но 8-ю – не думаю, чтобы и она досрочно завершила бы работы и была бы переведена… Участок, который был, предположительно, у 8-й, … был очень сложным. С пробивкой туннеля, с устройством мостовых переходов, с взрывными работами и отсыпкой по краю скал насыпей высотой с пятиэтажный дом… В 1990-х я там ходил, от Тенеша до Амзаса и потом... , пешком… И там еще жили люди, которые помнили Горшорлаг и как работали заключенные... Их труд был тяжелейшим ручным трудом. На всей стройке было два экскаватора, один не работал, и второй работал немного и был паровым.
… Сейчас Горшорлаг остался лишь в трудах историков.
И в архивах, все еще закрытых и хранящих списки прошедших Горшорлаг заключенных, в большинстве – «политических».
И Горшорлаг остается - в красивых изгибах и в надежности железной дороги, бегущей в горах потрясающей красоты.
И мне в электричке сложно представить, как «горшорлаговцы» долбили эти скалы, толкали груженые тачки по вертикали и серпантину троп.
Как брали штурмом и двигали горы согласно инженерному проекту.
И эта дорога - их Подвиг вообще. И их вклад в Победу в Великой Отечественной, в канун которой они жили и строили, соединяя месторождение руды с важным металлургическим комбинатом страны, давшим потом для фронта половину металла - для касок и брони танков и самолетов
- … Тенеш. Следующая – Алгаин, - ворвавшийся в мои мысли голос диктора буднично напоминает остановки. И я вздрагиваю: «Они!». И электричка входит в отрезок, где «пахала» 8-я колонна, где работал брат Ирмы – дядя Анны Герман. И, сопровождаемая бегущими скалами, сутуло согнутыми под большим нынче снегом деревьями и крутыми обрывами я через 15 минут встаю и, пригладив волосы, и робея перед Историей, спускаюсь на платформу с именем Алгаин (поселка Амзас).
И начавшиеся предутренние сумерки «вываливают» из чернильной тьмы всё и сразу.
Крутой долгий спуск слева по нарезанным снежным ступеням ведет к домам, к реке, за которой вершины гор достают до неба и режут нарождающиеся тучи.
Вертикальный подъем справа, по деревянным ступенькам, ведет к старинному дому с балконами и резьбой. На треугольнике крыши надпись «Школа», год сдачи «1940».
Ее строили в 1940-м «горшорлаговцы»…
И в эпоху Горшорлага рабочее утро с 5 утра до 8 освещали звезды и костры вдоль насыпи – по месту кипевшей работы.
А сейчас – утро прорывают фары проходящих составов и окна убегающей электрички, отражаясь в сугробах. И свет станции и окна школы, куда шагают учителя, в том числе приехавшие со мной, и ребятишки…
И в считанные минуты на небо прорывается и сразу сияет солнце. В горах так всегда – рассвет, это словно в небе крышку открыли.
Вид на поселок Амзас с горы, с крыльца школы.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Амзас в годы Советского Союза. Раньше в поселковой школе в каждом классе было по 30 человек.
Утро. Глеб торопится в школу. Сейчас в школе поселка Амзас - всего семеро учеников.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Школа в поселке Амзас построена в 1940 году.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Под козырьком школы сохраняется историческая надпись, что школа построена в 1940-м.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
В школе поселка Амзас. История и современность вместе.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Пила с лесозаготовок - один из исторических раритетов в амзасском школьном музее.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
… А что стало с з/к Мартенсом, когда работа подходила к концу и участок 8-й колонны должен был соединиться с звеньями «железки» справа и слева?
И что случилось потом?
Может, уцелел, вышел на свободу досрочно за участие в великой стройке? Такое бывало... Встретил добрую девушку в ближних Осинниках, городе, который был тогда здорово на подъеме и работы было полно?
И, может, у него давно внуки, правнуки, мечтала я еще перед поездкой в Амзас, тогда же … неожиданно выйдя на потомков ... Мартенса.
И, уточняя, рассылая вопросы и воспоминания-пазлы по семье собирая, я в дороге в чате получила ответ…
З/к Мартенс: спас малышей, дожил почти до 100 лет
Снег был по пояс.
Дорогу по нему к месту работы, на лесоповал, торили так.
«Пятерками» взявшись за руки, шли и пробивали снег грудью…
Дальше – … поваленное дерево после обрубки сучьев раскряжевывали «по сортаменту» на балансы, шпальник, рудстойку, укладывали в штабеля.
Весь «сортамент» Вилли, по-русски дядя Вася Мартенс помнил до глубокой старости.
- В Осинники дядю Васю привезли в 1941-м, мобилизовывали «русских немцев». Бараки трудармии были на горЕ - у шахты… Я там иногда прохожу, срезаю путь. Там давно нет бараков, один лес, - рассказала по телефону внучатая племянница Мартенса – Людмила Скрябина из Осинников. – Дядя Вася в трудармии стал шахтером и всю жизнь потом проработал на шахте… Тогда же в трудармию сразу мобилизовали и его сестру – Каролину Гаак с мужем. Их дети остались одни - Маша, Тамара, Лиза и Карл. Маше было восемь, Карлу – меньше двух. Дети выживали сами. Потом к ним приехала бабушка. И, конечно, они в беде искали опору и помощь.
Нашли - дядю Васю. Приехали к нему в Осинники, в 1950-м.
- И Маша, а Мария - моя мама, - уточнила Людмила, - бараки зоны не только видела. Они, приехавшие к дяде Васе после войны ребятишки с бабушкой, у него в бараке жили. Вышки к тому времени убрали. Бараки разделили внутри перегородками. Мама Маши, Тамары, Лизы и Карла, освободившись, приехала к ним. А судьба Карла, ее мужа, моего дедушки, так и неизвестна.
И дядя Вилли Мартенс, действительно, стал всем опорой. И женился сам, в его семье родилось детей пятеро.
- Племянница его Маша выросла, работала на шахте и училась в вечерней школе, потом окончила институт и всю жизнь проработала на шахте в плановом отделе…
Дядя Вася – Вильям Мартенс - в старости переехал в Германию, позвал, перетянул к себе почти всех.
Племянница Мария Скрябина (Гаак) и ее «ветка», съездив посмотреть, остались в Осинниках. И Мария, уже на пенсии, прославила город цветами. Гладиолусы, розы ее много лет, до самой смерти Марии, были самыми красивыми в Осинниках!
Из ребятишек, которых принял и спас от голода, холода дядя Вася Мартенс, сейчас живы Тамара и Лиза. На мое письмо Тамаре - от нее, из Германии пришел ответ про дядю Васю и большую семью. На вопрос о родстве с… бабушкой Анны Герман – Анной Абрамовной Мартенс – Тамара ответила:
- Может, они и двоюродные сестры. Имя Анны Абрамовны я слыхала от бабушки.
Дядя Вася Мартенс (во втором ряду сверху, второй справа) прожил долгую жизнь в труде, взаимопомощи и в любви близких. Фото - архив Людмилы Скрябиной.
Портрет явления. А это история родных других Мартенсов. На фотографии - Каролина и Карл Гаак и их дети Мария, Тамара, Лиза, Карл. Фото - архив Людмилы Скрябиной.
Мария Скрябина (Гаак) выращивала самые красивые цветы в Осинниках. Фото - архив Людмилы Скрябиной.
Нет, он не тезка, он другой. З/к Мартенс - дядя Анны Герман - остался в Горшорлаге. Навсегда
Снег был по пояс.
Дорогу по нему к месту работы, на лесоповал, торили так.
«Пятерками» взявшись за руки, шли, пробивали снег грудью…
Дальше – … поваленное дерево после обрубки сучьев раскряжевывали «по сортаменту» на балансы, шпальник, рудстойку, укладывали в штабеля.
Весь «сортамент» Вильмар Мартенс, дядя Анны Герман, будущей мировой звезды, тогда – в 1939-40-м (и есть версия, что был жив в 1943-м), если бы Вильмару повезло и выжил бы в лагерях и прожил бы до старости, то тоже бы помнил и шпальник с рудстойкой… И бараки с охраной. И брезентовую армейскую палатку на сотни человек с двумя металлическими бочками – печками в дальних углах, как живут в интернете оцифрованные воспоминания других «горшорлаговцев». И как длинные зимы и тяжелый труд изматывали, превращали политзаключенных в доходяг, а скудная еда и болезни вели на тот свет.
И помнил бы лютые зимы с обморожениями. Противостоять им в телогрейке, стеженых на ватине штанах и шапке, в стеженых чулках на войлочной подошве ("их называли "бурки") было трудно.
И, главное, грунт на морозе был, как гранит, но нужно было выполнить норму, и зеки долбили, долбили. Самый не поддающийся - рвали взрывчаткой…
- К 7 ноября 1940-го построенную железную дорогу пустили. Выдали премии – кому валенки, кому отрез на костюм… - пояснение от историка Александра Митя. - В начале 1941-го Горшорлаг расформировали. И к участкам подходили эшелоны, развозили людей по другим лагерям.
… И з/к Мартенсов, Ивановых... по стране в эпоху репрессий было много.
... Горно-Шорскую железную дорогу открыли досрочно – к XXIII годовщине Октября, к празднику революции. В газетах и кинохронике о ней рассказали как о комсомольской стройке.
К сдаче дороги мост через Кондому не успели построить. Но до и после дорога была в основном готова, и решили пустить движение пока без моста.
- Руду перевозили на плотах, потом загружали в вагоны…
Был ли Вильмар Мартенс там, на пуске дороги? Видел ли салют? Может быть…
- В 1939-м родные ездили к нему в лагерь (до Тимертау, до головной конторы. – Авт.) дважды. Сначала Ирма. Потом, зимой, Анна Абрамовна. Они передали посылки для Вильмара, но свидания им не дали… В ноябре 1939-го Ирма с мамой писали письма Сталину из Осинников, обращались с великой просьбой... Еще мы недавно нашли письмо Вильмара – Сталину, ушедшее из Горшорлага в ноябре 1939-го. Он писал, что ему дано 10 лет исправительно-трудовых лагерей по статьям контрреволюционная агитация, принадлежность к шпионско-фашистской диверсионной организации, и что он не виновен. Что «…в силу применяемых репрессивных мер мне пришлось подписать преподнесенные ложные обвинения»… - пояснение от биографа Ильичева. - След Вильмара дальше теряется. По документам, что есть у нас, он заканчивается концом 1939-го. Но остается шанс, что когда-нибудь мы узнаем, что было потом и сколько Вильмар прожил еще, хоть он и прожил немного. И, скорее всего, с завершением строительства этой железной дороги его никуда не перевозили, а Вильмар в Горшорлаге умер, остался там навсегда.
Из недавно найденного письма Вильмара Мартенса, заключенного Горшорлага, - Сталину, от 21 ноября 1939 года. Фото - архив Ивана Ильичева.
Станция Алгаин. Товарный состав.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Знамение над Горшорлагом
В дневнике Ирмы, мамы Анны Герман, в том числе вобравшем те тяжелые годы, слово «надежда» в описании событий 1939 – 1940-го - на каждой странице. И даже в абзаце - по несколько раз.
И это не автоматический повтор, в спешке допущенный учительницей Ирмой, восемь с половиной месяцев проработавшей в осинниковской школе, рядом с Горшорлагом.
Это дыхание Ирмы, а, значит, и всей семьи.
... Весной 1940-го бабушка Анны Герман увезла ослабевших за зиму малышей из Осинников – назад, в Среднюю Азию. Там Аня и Фридрих заболели скарлатиной. Ирма, остававшаяся в Осинниках – доработать до конца учебного года, довести до выпуска учеников, в том числе младшую сестру Герту, получив вскоре телеграмму из Ташкента, что дети заболели, в больнице, сорвалась, уехала к детям. И, добравшись, смогла прижать лишь чудом выжившую Аню. А кроха-сын умер.
И, описывая в дневнике трагедию семьи и конец путешествия в Сибирь, Ирма признавалась сама себе: «… Меня не покидало чувство горечи от того, что поиски мужа и брата в Осинниках почти ни к чему не привели… Единственным утешением было то, что брат получил наши посылки, а значит, он знал, что мы его нашли и тоскуем о нем. Об этом он написал моей сестре, когда ему позже разрешили…».
… Ирма мечтала в путешествии в лагерь добраться до самого места и обнять в горах, в тайге дорогого, любимого брата.
Сюда, в Амзас, ее душа «дошла» - 86 лет спустя, в её дневнике, раскрытом в моем телефоне на замерзшей ладони.
Побывав в ностальгически-милой школе Амзаса, где даже входная дверь из 1940-го и на крашенных полах расчерчены «классики», знакомясь с учителями и учениками и запоминая сразу каждого (учеников в школе – семь, а с 1940-го в классах многие годы было ребятишек в каждом классе по 30), гордясь школой за ее успехи в «Движении Первых», слушая уроки и задания дня, листая альбомы по истории поселка и станции, и железной дороги, обняв кукол из коллекции ... отреставрированных кукол СССР, я вскоре уже шла по поселку. И, шагая след в след за учительницей Людмилой Потеряевой по тропинке с сугробами в рост, потом по узкой улице – «бывшей узкоколейке, по ней когда-то ходил мотовоз», жмурясь от искр белоснежной целины, накануне оттепелью и дождем пробитой «в сито», услышала:
- Та-а-ам стояли лагерные бараки, вон за теми домами, у реки… Были они и дальше по железной дороге, соединяясь с девятой колонией (колонной. – Авт.) на 527 километре.
Западная Сибирь, Кузбасс, поселок Амзас. За домами, на берегу речки, в годы Горшорлага стояли лагерные бараки.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Поселок Амзас. На улочке, параллельной железной дороге. Учительница Людмила Потеряева рассказывает, раньше здесь проходила узкоколейка.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
И, закрывая дневник Ирмы, мамы Анны Герман, в телефоне, я, чувствуя, что должна..., и должна сделать именно здесь, на белоснежной "улочке-узкоколейке", повторяю строчки Ирмы о брате - о з/к Вильмаре Мартенсе:
- «… он знал, что мы нашли и тоскуем о нем».
Он знал.
P.S. 90-летняя Афимия Зиновьева (баба Зина, как все ее зовут) - самый взрослый сейчас житель Амзаса. Рожденная на прииске, переехала в Амзас в начале 1950-х с мужем. В те годы, вспоминает, не раз встречалась в Амзасе со строителями железной дороги («... но из вольнонаемных»), работавших позже пуска дороги («им работы еще много оставалось»). Знала семьи репрессированных («мужа моей тетки забрали до войны, расстреляли, реабилитировали, да и здесь сосед был, рассказывал, что его забирали, тоже строил железную дорогу, только на (Дальнем) Востоке»). «... А как строили нашу железную дорогу, слышала от людей, ... такой тяжелый труд это был и столько жизней заключенных унес, - говорит баба Зина. – В народе так и считают, дорога «на костях», под каждой шпалой – человек. Не в том смысле, что лежит. А за каждой уложенной шпалочкой была чья-то рано оборвавшаяся жизнь».
Еще баба Зина вспоминает: после пуска железной дороги было знамение.
Люди в поселках вдоль дороги видели, что в небе появился «огненный» столб (возможно, крест, просто видели сбоку, в линию. - Авт.). И одни говорили, что знамение - в память о погибших при строительстве железной дороги.
Другие – что такие знамения – к войне. И через год началась Великая Отечественная.
Память о народе-победителе в России и здесь, в Амзасе, живет крепко. Как и память о строителях Горно-Шорской железной дороги.
Афимия Николаевна Зиновьева (баба Зина) и учительница Людмила Потеряева. Баба Зина хранит многое в памяти из истории поселка Амзас.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
P.P.S. Холодное лето 1939-го, и правда, было очень памятным и в тот год и до… И не только в смысле пережитого в эпоху репрессий. Но и буквально – из-за рекордно больших дождей и снегов, выпавших на долю политзаключенных, сосланных на юг Западной Сибири. В описании тех лет постоянно присутствуют не только цифры, но и фразы типа «затяжная весна», «большие осадки весь год», «исключительная буранность ноября и декабря»… Так, по информации МВЦ ЕВРАЗа, снежными и дождливыми в 1936-м были аж 183 дня.
На Таштагол - от Алгаина (Амзаса).
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
На Новокузнецк - от Алгаина (Амзаса).
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Станция Алгаин (поселок Амзас).
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
На железной дороге между станциями Алгаин (Амзас) и Тенеш.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
На железной дороге между станциями Алгаин (поселок Амзас) и Тенеш.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Остановка - станция Тенеш...
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Еще было
Белый цвет, подснежников цвет…
Как удивляла и удивляет природа Горной Шории
Чересчур снежные зимы с большими морозами и внезапными оттепелями, как сейчас, – обычное явление для юга Западной Сибири, для коренных жителей.
А во времена Горшорлага наш резкий, с крутыми переменами климат «горшорлаговцев», привезенных в лагерь из разных регионов страны, поражал. Летом – до плюс 45, зимой – минус 45 и больше. И если снег, то рекорд. И если дождь, то рекордный. Всё и всегда – по полной.
И зимние оттепели были не только в морозах передышкой, но и дарили сюрпризы.
В такие дни солнце глубоко пронзает сугробы, дотягивается до ростков черемши (по-кузбасски, колбЫ – полезной «чесночной» витаминной травы), и та идет в рост под «одеялом», под снежным.
И, расширяя фронт работ для лесозаготовок, готовя новую площадку, расчищая в тайге снег, «горшорлаговцы» вполне могли найти под снегом черемшу и обрадоваться таежному подарку.
Знание о зимней черемше, отрытой из-под сугробов, с годами, с закрытием лагерей, ушло, забылось.
Как забылся по стране в семьях, в том числе амзасских, переживших войну и голод, рецепт хлеба из измельченной крапивы с горсткой муки…
В 2000-х зимняя черемша – колбА неожиданно «вернулась» к людям. Причем, в местах бывшего Горшорлага. Поискать черемшу – колбУ под снегом первой придумала семья из Центрального (поселка недалеко от Амзаса). Ее примеру последовали другие. И черемша – колбА, продающаяся на таштагольской автотрассе зимой на пути к горнолыжным гостиницам сразу стала фишкой Кузбасса…
Тогда же, в тот Новый год я пошла за репортажем в тайгу с семьей, придумавшей «колбИшное» зимнее дело… Прослушала предысторию, рассказ, что в поселке стало плохо с работой и идея сходить в тайгу, проверить черемшу под снегом - на продажу - в семью пришла … после сказки «12 месяцев» («Как раз читали внучке на ночь, ну и задумались»)… И на месте – посредине «колбИшной» поляны, всегда урожайной весной, - я стояла на краю только что раскопанной снежной ямы и, принимая «букет» черемши, не верила своим глазам. Мои спутники – муж с женой, стоя в снежной глубокой воронке, на открывшейся под лопатами земле, передали наверх в том числе два спящих подснежника, два полупрозрачных белых «колокольчика». И это была уже не сказка – настоящая быль, про то, что чудеса – случаются, будущее – наступит…
Точно так, уверена, находя под снегом черемшу и цветы на тяжелой смене, в работе, ощущали чудо жизни и набирались веры в будущее и сил «горшорлаговцы»…Спасло это не всех. Но хоть кого-то спасло.
Тем временем
Дядя Анны Герман работал недалеко от "Кузбасской Голгофы"
З/к Мартенс, точно, знал о подвиге заключенных – священников, Христа не предавших…
В истории Кузбасса есть факт, молва о котором живет до сих пор. Это случилось при строительстве железной дороги на Пасху в 1939 году в Горшорлаге.
«В скале необходимо было пробить 300-метровый тоннель… Работу выполняла … колонна, состоявшая из репрессированных, в числе которых были священнослужители, монашествующие, простые православные христиане, епископ и даже родственник святителя Тихона, - рассказывают в Кузбасской митрополии. - День Светлого Христова Воскресения 1939 года двенадцать заключенных – священников и мирян – начали с молитвы и обращения к начальству с просьбой перенести работы на другое время в честь Праздника праздников. Все двенадцать просителей были похоронены заживо… С 2001 года 517-й километр становится местом паломничества сотен верующих».
… От станции Алгаин (пос. Амзас) туда, до Петухова Лога, до Поклонного креста и часовни сейчас 15 минут пути по железной дороге.
В 1939-м заключенные 8 колонны работали рядом с той самой колонной и местом расправы.
- Все это очень недалеко, - пояснил историк Александр Мить.
Политзаключенный Мартенс, дядя Анны Герман был сослан в Горшорлаг в январе 1939-го. Пока дорога из Узбекистана в Сибирь с длительными остановками, пока - распределение заключенных. Но к 9 апреля 1939 года (к Светлому Христову Воскресению) Вильмар, скорее всего, уж был на участке 8 колонны – между Тенешем и Амзасом... И о подвиге священников с соседнего участка, наверняка, слышал.
Вильмар был из верующей семьи. Его родные, приехав в Сибирь, в Осинники, в поисках в лагерях его (дяди Анны Герман), и Евгения (папы Анны Герман), жили очень бедно. Из самого ценного была с ними старая «Библия», хранящаяся в роду до сих пор.
СПРАВКА «КП»
Дорога железная и Горшорлаг
При строительстве умирал каждый четвертый заключенный
1934 год. Начато строительство железной дороги со сроком окончания в 1936-м.
1937 год. Сиблагом закончены первые 44 км, поставлен вопрос о перепроектировании. Работы до 01.06.1938 велись Сиблагом. Потом – специально созданным Горшорлагом НКВД.
1940 год. Прошел успешный пуск железнодорожного пути. Доработка дороги продолжилась. Линия Мундыбаш – Таштагол сдана в эксплуатацию окончательно через год.
Горшорлаг – лагерь назван по месту его расположения в Горной Шории (на юге Западной Сибири). Через Горшорлаг (в 1938 – 1941-м) прошло больше 100 тысяч заключенных. В основном, «политических». Соотношение «политических» заключенных и уголовных элементов было 73 и 27 процентов.
Горшорлаг занимался: строительством железной дороги, первоначальной разработкой рудных месторождений, строительством автодорог. Процент смертности в лагере был 25 – 27 процентов.
Итоги: заключенными Горшорлага построены Горно-Шорская железная дорога (с середины дороги от Новокузнецка до Таштагола), рудники Темиртау, Шерегеша, Шалыма, обогатительная фабрика. (По материалам Музейно-выставочного центра «ЕВРАЗ»)
Еще было
Икона из лагеря
В Осинниках нашли икону, написанную на «сиблаговской» простыне
Старенькую ткань с ликом Иисуса Христа в начале 2000-х принесла в Ильинскую церковь одна бабушка из Осинников. Со словами, что икона из лагеря, что в народе хранилась и 70 лет передавалась из рук в руки.
- Безымянный лагерный художник в 1930-е, нарисовавший сцену Искушения Иисуса Христа дьяволом, рисковал собой. Вера в стране была запрещена, - рассказывала одна из прихожанок, очевидец передачи иконы.
Где и когда именно была написана икона, неизвестно. Возможно, в начале 1930-х, и ее история связана с эпидемией кишечной инфекции среди сосланных.
- Привезли политзаключенных. Еще в пути началась эпидемия. Люди приехали больными, многие умирали. Умерших хоронили на кладбище, которое прозвали арестантским… Среди ссыльных была монахиня Ирина. Она видела, как тяжело людям. И что лечить нечем…, и что вода в лагере мертвая, ржавая, и вокруг - болота… Монахиня ушла в затвор, молилась три дня и три ночи, и забил источник. Она крестик из веточек рядом с ним поставила. И пошли люди к источнику за водой с небольшими чеплажками, и они предлагали источник сделать поглубже, но монахиня объяснила, нет, нельзя, ниже – плохая вода, - вспоминает Надежда Пономарева, журналист из Осинников. – Я эту монахиню позже в Старокузнецке нашла… Источник, ею вымоленный, назвали святым, потому что пошли исцеления.
Свято-Ильинский святой источник есть по сей день. Там Поклонный крест и часовня в честь Воздвижения Креста Господня.
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ