Сердце Победы. 10 фактов о Великой Отечественной войне и кузбасских тружениках тыла - из последних открывшихся архивов
1944 год, Юрга, завод "Юрмаш". На переднем плане орудия Б-2-ЛМ. На заднем плане пушка Д-25Т. Фото - архив Юргинского краеведческого музея.
СПРАВКА «КП». Новая книга так и называется «Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны».
Документальный сборник - победитель Всероссийского конкурса инициатив по сохранению и защите исторической памяти – в номинации научно-профессиональных подходов. Конкурс организован «Национальным центром исторической памяти при Президенте РФ».
Авторы сборника – Игорь Усков (главный археограф отдела использования и публикации документов Госархива Кузбасса, кандидат исторических наук), Алексей Блинов (доктор исторических наук, КемГУ), Михаил Орлов (кандидат исторических наук, Госархив Кузбасса). Книгу в электронном формате можно прочесть на сайте Госархива Кузбасса и Архивного управления региона.
Зима 2026. Санкт-Петербург. Игорь Усков (справа) - один из авторов победившего во Всероссийском конкурсе сборника документов "Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны". Фото - Госархив Кузбасса.
Зима 2026. Санкт-Петербург. Игорь Усков с дипломом победителя Всероссийского конкурса, организованного "Национальным центром исторической памяти при Президенте РФ". Фото - Госархив Кузбасса.
… И хотя мы знаем давно и многое о подвиге тыла – и Кузбасс был одним из самых крупных его центров - со времен Советского Союза…Но открылись еще архивы. Изменилась, выросла арифметика подвига.
И в канун 81-й годовщины Победы, читая новый сборник с кузбасскими документами (и многие из них обнародованы впервые), я с каждой цифрой, с каждым фактом чувствовала, что тоже расту. Гордостью. Благодарностью. Уважением к дедам - к труженикам тыла, создавшим в Кузбассе мощный промышленный «кулак» уже в конце 1941-го – начале 1942-го и доставшим им Гитлера, и всю войну достававшим - до самой Победы.
А как деды в 1941-м осилили чрезвычайные сроки приема и монтажа прибывавших заводов?!
Как выдержали производственные мега-масштабы?!
Как смогли разделить свои всегда небольшие, без излишков, рабоче-крестьянские запасы одежды и хлеба с прибывавшими и прибывавшими в Сибирь эвакуированными? И всех согрели, и всех накормили…
Ответ – в нескольких сотнях главных документов заводских, партийных, исполкомовских, в напряженной переписке и в поиске срочных решений. И я читаю их с одним из авторов нового сборника – Игорем Усковым и слушаю его пояснения. И пусть мой «конспект» подвига тыла поможет читателям «КП», старшим – вспомнить, младшим – лучше запомнить, КАК ЭТО БЫЛО В КУЗБАССЕ…
1. Эвакуация в Кузбасс. К нам прибыло 207086 человек, но мы справились!
Механизм эвакуации, по прошествии стольких лет, судя по документам, оказался прост, как жизнь, и строг, как закон.
Уже 24.06.1941-го, через два дня после нападения Германии на СССР, в нашей стране был создан Совет по эвакуации.
27.06.1941-го вышло постановление «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества». В нем - главные задачи, первоочередные объекты: чтобы срочно демонтировались предприятия оборонных наркоматов, затем металлургические, машиностроительные заводы, электростанции, и подлежало вывозу сырье, стратегические материалы и продовольствие.
- И за июль – декабрь 1941-го в глубь страны удалось перебазировать 1523 промышленных предприятия и вывезти из фронтовой и прифронтовой полосы около 20 миллионов человек.
- А сколько эвакуированных приехало в Кузбасс за войну?
- 207086 человек. И больше всех их приняли Кемерово и Сталинск (будущий Новокузнецк. – Авт.)… Госархив Кузбасса создает базу данных, по эвакуированным, и в нее уже внесено 38 тысяч имен, - говорит Игорь Усков.
… Но вернемся к началу. Люди ехали в эвакуацию, в Сибирь по три недели и больше. Слушали на станциях рассказы о 50-градусных сибирских морозах, о снегопаде в июне, о комарином раздолье, о суровой и щедрой тайге, о разном лете и разных урожаях картошки… И тревожно думали:
- Доедем. А потом – куда?
Но эвакуированных встречали (хоть и не без проблем, честно говорят, по документам, историки), эвакуированных вели устроиться с жильем, получить работу, помощь.
... С 30 июня 1941-го работала областная комиссия (Новосибирской области, Кузбасс еще относился к ней, он станет Кемеровской областью 26.01.1943).
... Эшелоны с эвакуированными заводами и людьми шли в Сибирь, доходили до станции Татарской. Там был эвакопункт. Оттуда составы отправляли, куда область подтверждала, назначала. И начальник эвакопункта телеграфировал в каждый район о направлении к ним составов с людьми. И в телеграмме был номер эшелона, и число мужчин, женщин, детей, количество груза.
И после телеграммы городская, районная власть определяла, куда селить, готовила транспорт, встречала, устраивала. И в течение пяти дней обязана была доложить в область, сколько приняли, где разместили.
И за учет эвакуированных и помощь им отвечал Переселенческий отдел облисполкома. На местах – председатели гор- и райисполкомов. В большинстве городов и районов Кузбасса были созданы комиссии по приему и размещению в эвакуации… А с 15 по 25 февраля 1942-го прошла еще и перепись прибывших - по домам, в помощь им дальше.
… А в 1943-м, вслед за коренным переломом в Великой Отечественной войне, началась снова плановая, но уже реэвакуация. В Кузбассе в 1944-м число эвакуированных уменьшилось вдвое – люди разъезжались по домам. К концу 1945-го в Кузбассе оставалось уже всего лишь 38,4 тыс. эвакуированных.
И, кстати, за годы войны наш регион принял больше всего эвакуированных с Украины и с Ленинградской области.
2. Как жили на одном "квадрате"
Получается, в Кузбасс в эвакуацию в считанные месяцы прибыло народу столько, сколько жило в Прокопьевске, Киселевске, к примеру, вместе взятым.
И с жильем было тяжело. Кузбассовцев уплотняли. Эвакуированных подселяли в дома и квартиры, где было больше 4 кв. м на одного человека.
Но, бывало, норма падала даже до 0,9 кв. м на человека, как мне рассказывали в Юрге.
И для эвакуированных по Кузбассу строилось жилье. Была введена даже трудовая повинность для сотрудников учреждений и предприятий. Так, в Рудничном районе Кемерова сроком на 10 дней, с 17 по 27 октября 1941-го мобилизовали 1000 человек. С 8 утра до трех часов дня они работали на общей стройке, потом с семи вечера до 23.00 – на их главной работе.
И жилье для эвакуированных было разным. Селили в дома и бараки… Еще, вспоминали в Юрге, в эвакуацию придумали землянки – «многосемейки». Техникой копали траншею и по бокам - делали землянки на 200 человек. Сверху конструкцию накрывали.
Юрга в годы войны. Эвакуированные рабочие. Жили тесно, но дружно. Фото - из книги "Юргинский машиностроительный".
3. Плюс беженцы. Почему не случилось столпотворения
В Кузбасс прибывало и много беженцев, которые – своим ходом.
Казалось бы, должны были столкнуться два потока – организованной эвакуации и стихийного перемещения беженцев.
Но перенаселения, столпотворения не было.
Всех, кто прибыл «не организованным порядком», запрещалось прописывать в Анжеро-Судженске, Кемерове, Ленинске-Кузнецком, Прокопьевске, Сталинске.
При выявлении в этих шахтерских, промышленных городах беженцев (не имевших отношения к эвакуированным заводам и заводским эшелонам, а приехавших самостоятельно) выселяли в сельские районы Кузбасса. С обязательным размещением и трудоустройством. Или перенаправляли в города с дефицитом рабочей силы. Скажете, жестко? Зато люди были с жильем и работой. И ведь шла война…
4. Новые данные. В войну в Кузбасс перевезли 97 заводов!
Много лет называлось число намного меньше.
- Но, опираясь на последние данные архивов, мы пришли к выводу: в Кузбасс во время войны эвакуировано 97 промышленных предприятий, - говорит историк Игорь Усков, открывая таблицу в конце нового сборника.
И там, в списке приехавших заводов, фабрик, в том числе и добавившиеся 15.
И там - весь путь – откуда 97 заводов были отправлены, когда и куда приехали. Все расписано.
И эта работа – по переброске заводов через полстраны – была тяжелейшей. И среди этих заводов были гиганты! Для эвакуации металлургического завода имени Орджоникидзе с Енакиево (с Донбасса) потребовалось 1030 железнодорожных вагонов! Завод эвакуировали, успели увезти от фашистов, разделив, отправив часть – в Кузбасс, на КМК, часть - на металлургический завод, на Чусовскую.
А кемеровский КХЗ принял оборудование аж 18 эвакуированных заводов!
И при прибытии заводов в Кузбасс – в таких-то объемах (!) – были, конечно, проблемы. Вдоль ж-д путей всё было завалено выгруженным оборудованием, все площадки. Люди постепенно справились, перевезли станки под крышу. Часть - не успели, оборудование ушло в зиму под снег. Позже забрали, восстановили, запустили.
… И сроки пуска прибывших заводов были тоже чрезвычайными.
- Один – два месяца давалось на запуск, по документам, - называет Игорь Усков.
- Но как? КАК заводчане в срок запустить переехавший в Сибирь завод успевали?
- Когда производился пуск, через месяц после прибытия, то это мог быть пуск не всего завода, а цеха, одного, потом следующего, по очереди. И сроки, поставленные перед эвакуированным заводом, могли продлевать.
… Но прибывшие в Кузбасс заводы вскоре заработали (плюсом к местным), действительно, ВСЕ.
- И Кузбасс стал крупным подразделением создававшегося в стране военного хозяйства. В регионе делали боеприпасы: порох, взрывчатые вещества, гильзы, патроны, мины, авиабомбы, снаряды, в том числе для «Катюш».
Из вооружения - стрелковое оружие (ручные пулеметы Дегтярева для пехоты и танков), танковые пушки, оптическое стекло для оптико-механического вооружения, инструмент и аппаратуру для авиапрома.
Из боевого снаряжения - подковы, электромоторы для поворота башни танков, моторы для кораблей, прицелы для минометов, ракетницы, радиоаппаратуру, батареи для армейских средств связи, аккумуляторные баки, пожарные насосы, брандспойты…
И главная газета страны «Правда» 27 июля 1945-го подвела итог: "Во время войны с особенной силой сказалась роль Кузбасса и Урала в обороноспособности Советского Союза. На их угле и металле жила почти вся военная промышленность".
В Великую Отечественную войну Кузбасс принял 97 эвакуированных заводов. Фото - сборник "Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны".
Отчет по заводу 526. Фото - сборник "Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны".
Отчет по заводу 526. Фото - сборник "Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны".
Отчет по заводу 526. Фото - сборник "Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны".
Отчет по заводу 526. Фото - сборник "Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны".
5. "А ведь это наша Звенигора!" В сериале «Вечный зов» показана история заводов, эвакуированных в Юргу?
50 лет назад писатель Анатолий Иванов закончил роман-эпопею, и по нему сняли сериал, и страна полюбила «Вечный зов» сразу и в наших поколениях – навсегда.
А в Юрге «Вечный зов» с тех пор не просто читают и смотрят.
Там с последней трети XX века живет и крепнет молва, что придуманная писателем Шантара, где разворачиваются события книги, сериала «Вечный зов», «… это, возможно, Юрга».
И юргинцы вычисляют "свою" Шантару по приметам, разбросанным по роману. Но особенно притягивают их страницы (серии), где эвакуация, прибытие в Шантару завода в начале Великой Отечественной войны. Ведь юргинцы узнают в этих главах и кадрах эвакуацию завода в Юргу.
Точнее, заводов, прибывших в 1941-1942-м.
… И в новом документальном сборнике уточняется: в войну в Юргу прибыло четыре завода. Это были заводы N221 НКВ («Баррикады», из Сталинграда), N232 НКВ («Большевик» (частично) и 371-й (частично), оба из Ленинграда) и машиностроительный Новокраматорский (частично) с Донбасса. И это с них начинался «Юрмаш».
... Но как писатель Анатолий Иванов мог об этом узнать? Жил под Новосибирском, был журналистом по Западной Сибири, прежде чем переехать в столицу. И писатель, журналист Иванов не мог о начале «Юрмаша», завода-гиганта "оборонки" не знать и пройти мимо потрясающей темы. Но и напрямую рассказать о ней не мог.
… И мы с Евгением Шелеховым, много лет преподававшим финансово-экономические дисциплины в Юрге – в филиале КемГУ, семь лет изучающим архивные документы начала «Юрмаша» (с 1940 по 1950 г.) с целью написать документальную книгу, сверили страницы романа "Вечный зов" с событиями и цифрами истории «Юрмаша».
- И могу утверждать на сто процентов, - убежденно говорит Шелехов, - ... прообразом завода в Шантаре, в «Вечном зове», и было строительство "Юрмаша".
И его главные аргументы…
- На указанной в романе «Вечный зов» местности – в Западной Сибири – недалеко от Новосибирска в степи, с нуля строился только наш завод…
Сама площадка нашего завода была 115 гектаров, а не 40, как в романе. Но и у нас, я дальше уточнил, строить начинали с 40…, и площадка росла. А когда завод закрывался, то площадка была уже 400.
И еще. Проект «Юрмаша» был утвержден до войны и тогда же начиналось строительство завода…
- И раз по проекту это сразу был завод-гигант… Так это чтобы, если будет война, принять несколько заводов к себе?
- Так и было.
- И приехавшие в эвакуацию, как сказано в "Вечном зове": "полторы тысячи рабочих", "да семьи – всего около пяти тысяч человек"…
- Цифры к истории «Юрмаша» подходят. И это был завод, который, еще строясь, уже давал продукцию фронту – запасные части к орудиям и Д-25Т - легендарную пушку на тяжелый танк ИС-2. Таких пушек немцы даже близко не делали.
Кадр из телесериала "Вечный зов". Антон Савельев (актер Валерий Хлевинский) назначен директором эвакуированного в Шантару завода. Фото - кадр из фильма.
Кадр из фильма "Вечный зов". Эвакуированный завод прибыл в Шантару. Фото - кадр из фильма.
Кадр из фильма "Вечный зов". Руководство эвакуированного в Шантару завода. Фото - кадр из фильма.
Евгений Шелехов по просьбе "КП" сопоставил цифры и факты из "Вечного зова" с документальной историей "Юрмаша".
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Юрга в годы войны. Рабочие "Юрмаша" на первомайской демонстрации. Фото - из книги "Юргинский машиностроительный".
Начало "Юрмаша". Один из первых цехов - цех Т. Фото - из книги "Юргинский машиностроительный".
Кадр из фильма "Вечный зов". Так строился завод, эвакуированный в Шантару. Фото - кадр из фильма.
Так строился "Юрмаш". Фото - из книги "Юргинский машиностроительный".
6. "Одни глаза!" Прибывшие с войны детские дома больше года были похожи на лазареты
Из прифронтовой полосы в Кузбасс были эвакуированы два детских дома из Черниговской области и один из Ростовской.
Осенью 1942-го привезли 24 детских учреждения из блокадного Ленинграда.
Детей спасали, им помогали всем миром.
В отчете по ленинградским детям в Кузбассе через год сказано: «В 1942 году наши детские дома напоминали больницы, где врачи, медсестры, воспитатели, администрация, общественность боролись за жизнь каждого ребенка. Ценой огромных усилий… здоровье детей было восстановлено».
И продолжена запись с прорывающейся радостью: «В настоящее время наши дети здоровые, упитанные, жизнерадостные и бодрые».
И боец Гауль, навестив своих двоих ребятишек в детдоме и уезжая снова на фронт, сказал: «Я спокоен за них…»
7. Про первые вузы, первые кузбасские научные открытия. И как эвакуированные ученые спасли реку Томь
… Сейчас трудно представить, но до войны в Кемерове не было ни одного вуза, ни одного НИИ.
В эвакуацию к нам прибыли четыре института. Как поясняет Игорь Усков, это Донецкий ордена Трудового Красного Знамени индустриальный институт имени Хрущева (его разместили в Прокопьевске), Днепропетровский химико-технологический имени Дзержинского и Рубежанский химико-технологический институты (их объединили, разместили в Кемерове). А Московский институт стали тогда же прибыл в эвакуацию в Сталинск.
И вместе с предприятиями в Кузбасс в эвакуацию приехали и продолжили работу 12 отраслевых научно-исследовательских и проектных институтов. И ученые НИИ и лабораторий заводов продолжили свои разработки – уже в Кузбассе.
Зинаида Бардига, инженер-химик, позже, в 1960-х, рассказывала (я продолжаю читать документы и воспоминания очевидцев из сборника «Эвакуация в Кузбасс в годы Великой Отечественной войны»), что была эвакуирована с Кадиевским коксохимзаводом в октябре 1941-го. На Кемеровский коксохим.
«На этом заводе я вместе со своими товарищами проработала всю войну.
В этот период в лаборатории … проводились исследовательские работы по увеличению производства сырья, необходимого военным заводам».
И поясняла дальше: «… для получения электродного кокса для военных заводов сырьем для коксования служил пек, полученный после дистилляции смолы в смолоперерабатывающем цехе. Но пека было мало, приходилось получать его с других заводов.
После дистилляции смолы получали пек с температурой плавления 65-70 градусов.
Для увеличения выхода электродного кокса необходимо было увеличить температуру плавления пека. Начались исследования…»
Напряженный поиск привел к успеху. «Выход электродного кокса от окисленного пека значительно увеличился».
И дальше… исследования продолжались. Работой «… по изысканию сырья для получения электродного кокса была пековая смола после коксования пека. До 1943 года пековую смолу выбрасывали в Томь, … этим загрязняли реку».
Но инженеры-химики все-таки «… получили пек с температурой размягчения 100 градусов. Это была большая радость и наша победа».
«Так … получили необходимое и дешевое сырье для электродного кокса и очистили Томь от смолы».
И так «… впервые в Советском Союзе на Кемеровском коксохимическом заводе (был) разработан метод получения пека окислением смолы…Разработан проект и построена окислительная установка».
Это «дало возможность заводу получить дешевый кокс из отходов производства – пековой смолы, не имевшей сбыта.
Годовой экономический эффект (был, по тем временам! – Авт.) 9 млн. руб.»
И когда наши погнали фашистов к границе, … и началась реэвакуация, и ученые, эвакуированные в Кузбасс, начали возвращаться к себе, в родные места. Их дело осталось. Его подхватили, повели новые, выросшие с ними, местные научные кадры.
8. Кузбасская оперетта. От сибирской шахты – до рейхстага
Много лет информация об известных артистах, оказавшихся в эвакуации в Кузбассе, была разрозненной и неполной. Теперь вопрос закрыт.
- Нами впервые системно представлены в сборнике, - говорит о коллективе ученых Игорь Усков, - объекты социокультурного назначения.
И так в Кузбассе в эвакуации жили и работали: Московский театр Ленсовета (в Ленинске-Кузнецком), Московский Центральный детский театр (в декабре 1941-го – в Киселевске, с июня 1942-го – в Сталинске), Московский государственный театр оперетты (с марта 1942-го в Сталинске, Прокопьевске).
А так же Украинский драматический имени Зенковецкой (из Запорожья – с сентября 1943 года работал в Сталинске).
Объединенный Харьковский и Киевский ТЮЗ имени Горького (с сентября 1943-го - в Сталинске).
Черниговский украинский коллектив имени Коцюбинского (в Гурьевске).
Украинский Николаевский музыкально-драматический театр имени Шевченко (на июнь 1942-го - в Тайге, с октября 1942-го - в Нарымском крае, в июне 1943-го театр перевели в Прокопьевск, с октября 1943-го по июнь 1944-го он работал в Кемерове).
… Артисты, выступая везде, даже на шахте, дарили людям праздник.
И, по истории и информации, к примеру, Московского театра оперетты, артисты выкладывались невероятно. В театре помнят, как ... «совершенно больная Стефания Петрова после бурного танцевального дуэта в «Марице» убегала за кулисы, падала в изнеможении в чьи-то участливые руки, … потом, как бы подхваченная какой-то силой, вылетала на сцену». И пела, танцевала на бис.
И еще…, 59 артистов этого театра ушли на фронт в начале войны, сразу. Несколько артистов, не поехав в Сибирь, ушли потом в состав фронтовых бригад. После реэвакуации была создана своя фронтовая бригада от Московского театра оперетты. И в 1945-м в Берлине на рейхстаге артисты оставили надпись: «Здесь была бригада Московского театра оперетты – Новикова, Хмельницкий, Степанова, Рышкин, Жигачева»...
Хмельницкого, Степанову кузбассовцы видели, помнят, как и других артистов этого и других театров, в эвакуации ставших немного «нашими».
9. Котёночкин до «Ну, погоди!» учил математику и толкал вагонетки в прокопьевской шахте
В 1941 – 1942-м в Кузбасс эвакуировали два военных училища – Виленское военно-пехотное и Московское артиллерийское.
И пять артиллерийских спецшкол Наркомата просвещения.
Вячеславу Котеночкину – будущей звезде советской мультипликации, автору «Ну, погоди!» - тогда было 15. Он, москвич, поступил в 3-ю Московскую спецартшколу в июне 1942-го и был направлен военкоматом на место ее дислокации – в Кузбасс, в Прокопьевск.
Позже вспоминал: в спецшколах было много математики, истории, литературы, возрождались традиции русского военного образования.
«И дисциплина была военная. За провинность воспитанника спецшколы отправляли в Прокопьевске не на гауптвахту, а в шахту. Так что и мне досталось покатать по штрекам тяжелые вагонетки с углем. Но не наравне с мужчинами. Главным образом наравне с женщинами, заменившими на шахтах мужей».
Еще вспоминал: почему-то часто сходили тогда близ города товарные вагоны на железной дороге. И их, ребят, посылали на разборку свалившихся вагонов, вытаскивать ящики с заводской продукцией и... «Многие годы спустя меня нашла медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Это Прокопьевск не забыл мальчишек спецартшколы, кроме учебы помогавших шахтам, колхозам и железной дороге.
Еще осталось в памяти Котеночкина. каким голодным было то время. «Есть хотелось постоянно». Однажды начальство спецшколы отправило бригаду в Иркутск. Там договорились о поставке бочек с селедкой – подкормить зимой ребят рыбой при недостатке сибирского солнца. Доставили бочки с селедкой в спецшколу, открыли… Чудеса! Вместо селедки оказалась красная икра. Ребята ее съели в несколько дней.
10. Кузбасс помог выжить 46853 блокадникам. Невероятная встреча сибиряка Алеши и ленинградки Люси полвека спустя...
- Эвакуированные жители блокадного Ленинграда начали прибывать в Кузбасс летом 1942-го. К следующей весне их было у нас уже 46853 человека, - продолжает историк Усков.
И подтверждает: вопросы расселения, госпитализации блокадников были на особом контроле партийных и советских органов.
И блокадникам подставили плечо многие - многие люди.
… О приехавших в 1942-м первых блокадниках мне, репортеру, рассказал в Юрге Алексей Горевой. Он вспоминал: ему было тогда семь лет, шел август, он должен был скоро пойти в первый класс. И именно это должно было стать самым сильным воспоминанием детства.
А стало другое.
- В конце августа … привезли в нашу деревню Островку семь семей с войны - с блокады. Одни кости. Жутко смотреть… Собрали народ. Я смотрел на женщину, что стояла с двумя девочками-дочками с краю, они тряпочками распухшие десны прикрывали и всё промакивали кровь… Цинга!... И вот наша мама их жить к нам позвала, не раздумывая. А привела их в дом, в запах горячей картошки, усадила за стол и не дала … ничего. Вскипятила немного молока, каждой – тете Соне, Люсе и Ире (так их звали) – дала по две ложечки. И так отпаивала их днями по часам, увеличивая дозу… Она, простая неграмотная крестьянка из таежной деревни Ижморского района, не могла знать, что еда, если ее много, сразу, после долгих месяцев голода убивает. Но как помочь блокадникам правильно, ей подсказало сердце.
И мама из неприкосновенного нашего запаса – из трех стаканов крупы - им долго варила жидкие каши, супы. И за два месяца их подняла…
Мы, родные дети, нас четверо, отец на фронте, не ревновали, мы же тогда впервые увидели, что не только пулей, а и голодом убивает война.
И услышали, какая она, война… Люся с Ирой рассказали.
Про их тетю, не дошедшую до их дома, упавшую и умершую прямо в их дворе. Похоронили в подвале.
Как в их квартиру на третьем этаже при бомбежках собирались жильцы со всех этажей. И как наступил день - и уже никто не пришел при обстреле, все соседи от дистрофии умерли, один за другим.
И как умирала Ира, и ее спас друг отца, внезапно заехавший с фронта и отдавший свой паек. Этим пайком и продлили жизнь, дотянули до эвакуации…А только вывезли их по «Дороге жизни», и в их дом, снеся начисто, попала немецкая бомба.
… В 1944-м Андреевы тетя Соня, Люся и Ира, питерские жильцы кузбасской семьи Горевых, уехали, простившись, обнявшись, домой.
И казалось, их пути больше не пересекутся.
... Но прошла целая жизнь – и Алексей Горевой нашел девочку с войны, с которой вместе пошел в деревенскую школу.
Он был по делам в Питере, перед отъездом домой подумал, а что если… Зашел в адресную службу, сказал: «… в войну у нас дома в Сибири жили блокадники, вот бы найти». И фраза сработала мгновенно, фраза была, как пароль.
«Теть Сонь» в Питере оказалось 118.
Потом список с бОльшим учетом возраста отжали до четырех.
А по девочкам информации не было вовсе.
И, проехав по адресам «теть Сонь», Алексей «своих» блокадников не нашел.
Но через два дня его разыскали сотрудники адресной службы уже со Ржевки. Информация о поиске сибиряком "его" друзей-блокадников разлетелась. И там нашли адрес Андреевой Люси.
Но Алексей поехал по нему с большими сомнениями.
- А дверь открыла «наша» Люся! Она не то чтобы фамилию свою девичью – Андреева - оставила. Она замуж за однофамильца - Андреева - вышла.
И Люся при встрече с Алексеем плакала, вспоминала Островку, тетю Марусю - маму Алексея, всех ребятишек дома и в школе, и как под хозяйской собачьей дохой они, девчонки, на нарах спали. И саму избу – бревенчатые стены, переложенные мхом, единственную комнату 3 x 4 метра, где умещались печка, шестеро детей, две мамы, зимой с ними еще и куры с коровой…
И давно взрослая Люся сказала Алексею, что ее мама до самой смерти в 1952-м всегда говорила за столом, ссыпая в ладонь хлебные крошки с клеенки: «Слава Богу, выжили, к хорошим людям в Сибири попали».
... Алексей, вернувшись в Кузбасс, передал родным и землякам от блокадников, от Питера привет и слова, которые в дни питерской командировки он слышал часто, от самых разных, незнакомых людей, узнававших, что Алексей - из Кузбасса:
- Мы вас, сибиряков, за то, как выхаживали наших блокадников, никогда не забудем. Спасибо за горячее сердце!
P.S. На карте страны у Кузбасса – очертания, контур сердца.
P.P.S. Верно сказано в «Вечном зове» (в книге и сериале) про русскую душу и подвиг народный в годы Великой Отечественной (и про Кузбасс). Что русский народ – звень-люди. А как это, «звень»? «Люди – они как церковные колокола, - ответ из вечного «Вечного зова». – Иной вроде и отлит чисто, на солнышке янтарем горит, по виду так и красивше нету. А ударь - с дребезгом звон, со ржавчиной… А бывает – и на вид неказистый, зеленью изъеден. А тронь – и запоет, вроде бы заря по чистому небу расплывается. Это и есть звень…»
Кузбасс. 1939 год, Мария Горевая с тремя детьми - Верой, Тоней, Лёшей (в первом ряду слева). Фото - архив семьи.
Алексей Горевой полвека спустя разыскал в Питере Люсю, в эвакуации жившую с мамой и сестрой в его доме.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП