Розы от Павки Корчагина: как сибирячка растопила сердце знаменитого советского писателя, автора романа «Как закалялась сталь»
Павка Корчагин из романа Николая Островского "Как закалялась сталь" был кумиром в советское время. Фото - Евгений Кибрик, иллюстрация к роману.
90 лет назад девушка из Тайги была на встрече с Николаем Островским в Сочи. В Кузбасс пришло письмо с ее воспоминаниями.
Копию письма в Тайгинский исторический музей прислали из Литературно-мемориального музея Николая Островского (Сочи), обменявшись документальными материалами.
И эти шесть страниц из тетрадки в линеечку, с каллиграфическим женским почерком, с выцветшими чернилами приходится усиливать на компьютере, чтобы прочесть. И те, кто рожден в СССР, меня поймут, почему так забилось сердце. «Она видела самого Островского!»
Николай Островский был опорой советской эпохи. (Как бойцы, герои СВО – опора нашего времени.)
Рос в революцию и участвовал в ней, прошел Гражданскую войну, был тяжело ранен. Позже героически строил с комсомольцами «узкоколейку»: только ею можно было спасти замерзавший Киев – по «железке» доставить в город дрова. И на стройке Островский заболел тифом, чудом выжил. И потом - был в числе лидеров комсомола, бойцом ЧОНа, боролся с контрреволюцией. Вступил в партию, рос по партийной линии.
Но к 22 годам сказалось фронтовое ранение - Островского разбил паралич. Через два года- ослеп.
Но, став неподвижным и слепым, не сдался. Хотя мысли покончить с собой были.
Но нашел себе новое боевое задание, новое дело. Вслепую, на бумаге, положенной на дощечку с передвигаемой линейкой – так «нащупывал» строчки, он начал записывать воспоминания. О пережитом и сделанном его поколением. И написал во многом автобиографичный роман «Как закалялась сталь». И героя романа – Павку – Островский писал с себя.
Роман напечатали в журнале, судьбу автора особо не зная да и не интересуясь.
Потом роман вышел уже книгой, еще мало замеченной.
… Через год, в 1935-м, в главной газете страны – в «Правде» - напечатали очерк Кольцова о Николае Островском «Мужество». О жизни его и книге «Как закалялась сталь», с цитатами прямыми и раскавыченными. И читатель в роман пошел. Да так...
Что к Островскому пришла всесоюзная слава.
Роман в 1936-м был издан еще. Уже с четким курсом страны на долгие годы – для детей среднего и старшего школьного возраста.
Но в свете-поддержке, в народной любви писатель прожил недолго. Закончив роман «Рожденные бурей», умер в Сочи 22.12.1936-го. И было Островскому тогда всего 32.
… И в письме, пришедшем в Кузбасс через столько лет, которое наши краеведы уже назвали историческим, уникальным, описан незабываемый один день с Островским за три месяца до…
И то письмо о встрече с писателем написано артисткой Марией Вержбицкой. Отправлено ею в Сочи, в музей Николая Островского, в 1979-м. Воспоминания писала по просьбе сотрудников музея, ее разыскавших.
… И начинался ТОТ день так. «… В 1936 году в первых числах сентября мы работали в сочинском цирке с музыкальным ансамблем… «Кино-Джаз», … нас пригласили с концертом в квартиру писателя Николая Островского».
А каким артисты себе представляли писателя, торопясь к нему до обеда через весь город, на который с гор стекала утренняя прохлада, и солнце над морем, разбившись на миллион солнышек в штиль, поднималось все выше? Его книгу артисты уже знали, читали. Павкой Корчагиным восхищались... И представляли себе образ писателя, конечно же, по статье в «Правде». В ней Островский говорил корреспонденту об угрозе новой войны. О прошедшем писательском съезде. «Мало… отражена была тема обороны». И мало говорилось на съезде о работе с молодыми писателями: «Нам хотелось бы получить от более умелых товарищей их опыт: как рыскать по жизни, как находить интересное, ценное, какими глазами это все наблюдать».
И артисты, подъезжая к дому, немного робели, в какой будничности обыкновенной и быту они увидят необыкновенного человека. Таким, каким его застал репортер «Правды»?... Наверняка много думавшим потом, как подробности описать? И решившим, что правда о герое нужна и важна даже в деталях. И показал писателя на кровати, в неподвижности болезни похожим на мумию. Только кисти рук его чуть шевелились. И в руке была легкая палочка с тряпкой. И слабым движением пальцев она наклонялась к лицу, тряпка отгоняла мух.
… А какими представлял себе Островский - артистов, которых в тот день с нетерпением ждал? К нему ехал ансамбль лилипутов. И это были не просто маленькие люди, как они есть по миру, с выступлениями с единственной их «фишкой» - ростом. Наши - были людьми нового советского времени. И наши - артисты-профессионалы. Они играли джаз. Играли роли звезд мирового кино. Кто их в Сочи уже видел, говорили, созданные ансамблем двойники звезд – один в один. И солистка ансамбля – копия «Мери Пикфорд», американской кинозвезды, впрочем, наша – совсем кроха, девушка-куколка…
Но кто она, «Мери», откуда и как попала в «Кино-Джаз» лилипутов?
В одной из газет тех лет Маша однажды просто сказала, что она не звезда, что «Если снять с меня маску (сценический образ. – Авт.) Мери Пикфорд, то вы, читатель, увидите только М. М. Вержбицкую из далекой Тайги».
И давайте, читатель, перенесемся в Тайгу – в начало творческой жизни артистки.
Старое издание романа "Как закалялась сталь". Фото - соцсети.
Старое издание романа "Как закалялась сталь". Фото - соцсети.
Афиша программы "Кино - Джаз" ансамбля лилипутов. Фото - музей циркового искусства, Петербург.
Просто Мария
… Шел 1929 год. Июньский рассвет открывал постепенно Тайгу. Нежно-розовые штрихи на еще спавшем небе, чуть пролившись, незаметно заполняли светлеющий свод. Солнце разом «включило» и птиц, и листву, и ветер, и смех. И это примета июня – выпускники по всей стране встречали рассвет.
И в Тайге они, выпускники (класс Маши Вержбицкой), стояли над железной дорогой, на мосту, прозванном Эверестом.
И рельсы внизу уходили в даль, и были символом, каждому отныне дорога в жизни своя. И все профессии открыты. И ты мечтай! И иди! И группа (а тогда класс назывался группой) заговорила разом, кто кем станет. Машинистом, инженером, строителем, учителем…
«А ты куда? А ты… - спрашивали последних молчавших, - Маш, кем станешь ты?»
Маша Вержбицкая – девочка с длинными косами, ростом – кому по грудь, а кому и по пояс. Казалась чьей-то сестренкой, не ушедшей спать после торжественной части выпускного.
А почему не выросла, хотя сверстники и в семье ее все - рослые…
Просто. Так бывает.
Родилась до революции, росла в Гражданскую, пошла в школу в первые трудные голодные советские годы. И одна лампочка на класс, и школьники дрова помогали для школы заготавливать, и было, по цифрам историков, в 1920-х в школах всего процентов десять здоровых детей…
«Маш, кем станешь ты?...» Одноклассники повторили, и Маша пожала «кукольным» плечиком.
И их разъехавшийся класс, после списавшись к Новому 1930 году, спрашивая, кто где, узнал – «их» Маша стала артисткой, поступила в коллектив лилипутов.
И то был уж гремевший в СССР музыкально-эксцентрический ансамбль лилипутов под управлением Качуринера и Корелли.
- А как вышло… Ансамбль был на гастролях в Омске. После концерта к артистам прошла мама Маши, сказала, у нее дочь маленькая, как вы, и показала рост ладошкой. Можно ей – к вам? Она поет хорошо, – рассказывает Ольга Коврова, директор Исторического музея в Тайге. (Они, сотрудники музея, давно в народе слышали про звезду-землячку, собирали воспоминания. И несколько лет назад открыли ее фамилию, получили о ней первые документы.)
- Но как Вержбицкие узнали про гастроли в Омске?
- Может, были у родных в гостях там тогда. Или из газет, папа Маши был машинистом, мог привезти омскую газету из рейса, с афишей про гастроли, и Маша и прочла… И Маша в ансамбль приехала. Ее взяли певицей, у нее – меццо-сопрано. И она 30 лет была солисткой в программах «Кино - Джаз», «Чудеса в решете», «Миниатюры в миниатюре» и многих-многих. И училась всему, а позже учила других актерскому мастерству. И в последние годы на афишах уж было – педагог Мария Вержбицкая…
А ее самая звездная роль была – «Мери Пикфорд».
И еще – роль Франчески Гааль (в программе по мотивам западной кинокомедии «Петер», с переодеванием девушки в парня, с путаницей и приключением).
И коллектив за годы назывался по-разному. «Передвижной театр малых форм», «синтетический театр лилипутов», «Московский мюзик-холльный театр», ансамбль лилипутов при Госцирке СССР…
С 1934 коллектив работал при Государственном цирке. Маша была солисткой. В 1930-х говорила СМИ про брата-инженера и сестру-счетовода, что они помогают маме, и она, артистка, помогает. И журналисты отмечали ее пение. И любовь к книгам и рисованию. И говорили про профессионализм коллектива, в котором артист Волжин (ростом метр три сантиметра) – не самый маленький.
… И 1936 год для Маши, уже семь лет работавшей в ансамбле лилипутов, был самым памятным годом в жизни.
В 1929 году. Маша Вержбицкая - выпускница тайгинской школы. Фото - архив ГМИЛИКА (Барнаул).
Семья и Маша (в центре, с книгой), перед выпуском из школы. Фото - архив ГМИЛИКА (Барнаул).
Крошечные сценические туфельки Марии Вержбицкой хранятся в музее циркового искусства в Петербурге. Фото - архив ГМИЛИКА (Барнаул).
В гостях у писателя. Песня про бойцов. Рука – в руке
Перед тем, как войти в комнату к Николаю Островскому, пишет в письме Мария (копия которого пришла в Кузбасс, в Тайгу), им провели коротко инструктаж.
«… ввиду продолжительной болезни – нужна осторожность в пожатии рук».
Даже им – самым маленьким людям Советского Союза. Даже с детской силой рук разрешалось не рукопожатие, а только прикосновение.
Вошли в дом артисты. «При входе в квартиру мне запомнилась комната, не очень освещенная дневным светом, который поступал из окна веранды на деревянную кровать…
Она находилась почти в середине комнаты площадью примерно 17 (квадратных метров. – Авт.), изголовьем к стене, направо от входа вдоль стены стояли стулья, на них сидели, а некоторые стояли…, представители. Кто? … не знаю, … не знакомили. Их было человек 8 – 10, мужчины, в основном, кто-то был в белом халате…
Аппарат – пишущая машинка – накрыта. В углу шкаф, налево от входа в комнате метра (на полтора. – Авт.) от кровати… была вторая светлая комната с двухстворчатыми большими дверями.
Мы подходили к постели, по очереди знакомясь с Николаем Алексеевичем, называли фамилии, клали слегка свою ладонь в его правую ладонь, руки его лежали вдоль кровати на покрывале».
И образ писателя, 32-летнего Островского навсегда остался в памяти тогда 24-летней Маши.
«Лежал на спине - высоко на подушке». И запомнились «его черная шевелюра, зачесанная вверх», «волевое лицо с красивым покатым лбом и глубокими карими глазами, прямой… чуть вздернутый нос», «выбритое худощавое лицо», застегнутая на все пуговицы «защитная гимнастерка с высоким отложным воротничком».
«Нельзя передать того, что говорили его глаза – их надо видеть…
Никогда нельзя было бы даже подумать, что он лишен зрения».
«Во всем его виде чувствовалось мужество, решимость, самоотверженность (человека), целиком отдавшего себя за правое дело».
И маленькие артисты, поздоровавшись, каждый представился… И слепой писатель по голосам, прозвучавшим выше или ниже линии его покрывала и по ладошкам понял, как они малы…
И артисты перешли во вторую, с левой стороны, комнату.
«У стен всюду - высокие книжные шкафы с книгами. Правее к углу стоял черный рояль и стулья. Здесь и состоялся наш концерт».
Маша, солистка ансамбля, спела «Каховку», «Партизан Железняк»... , песни, любимые страной. Песни про Красную Армию.
- Полюшко – поле, Полюшко, широко поле, Едут по полю герои, Эх, да Красной Армии герои! – запела Маша еще…
И Островский «видел» степь, боевых друзей, и мчался в рядах родной конницы…
И бледнел, внутренне «поднимаясь» и «вставая в строй», когда Маша пела:
- Если завтра война, если враг нападет, если темная сила нагрянет, - как один человек весь советский народ за любимую Родину встанет…
И Островский был не намного старше Маши. Но он был фронтовиком и чувствовал, понимал, новая «темная сила» и война неизбежны.
После песни « … меня кто-то попросил…, чтобы я подошла к Николаю Алексеевичу. Я подошла, называя свою фамилию, и положила свою ладонь в его правую руку… (пишет Мария. – Авт.). Николай Алексеевич, перебирая мою кисть…, благодарил…
- Вы - маленький человек с маленьким сердцем, но с большим чувством – растопили мое большое сердце, загрубелое от фронтов…
И Островский горячо сказал, что надеется, «встреча будет не последняя»…
А Маша благодарила в ответ, желала писателю «хорошего здоровья, благополучия в семье, творческих сил, радости и всего доброго».
И концерт ансамбля лилипутов продолжался.
Растроганность писателя была велика. Потому что артисты поднимали дорогие сердцу воспоминания.
И маленькие артисты дарили сказку. Которой не было в детстве, когда работал на станции, не было в юности, когда в Гражданскую несся с конницей в атаку, не было - никогда…
И у всего его поколения не было. Вот потому на гастролях ансамбля лилипутов по стране так тянулись к маленьким артистам зрители… И когда начиналось выступление, и сказочные дома поднимались к небу, открывая окна и маленьких в них человечков, которые перекликались, смеялись. И пели, танцевали возле домов, строили планы. И струилась музыка. И изумленные зрители с трудом удерживали первый порыв вскочить, вбежать в этот сказочный мир.
А потом зрители про маленький рост артистов забывали, привыкали и следили за действием, и хлопали мастерству.
Николай Островский. Фото - журнал "Огонек".
Сентябрь 1936 г., Сочи. Труппа лилипутов. В таком составе артисты были в гостях у Николая Островского. Мария Вержбицкая в первом ряду в центре. Фото - Исторический музей (г. Тайга).
Маша Вержбицкая (крайняя слева) стала артисткой сразу после школы, а Виктор Волжин (крайний справа) сначала работал в артели глухонемых, делал игрушки. Фото - музей циркового искусства, Петербург.
Портрет Николая Островского. Работа Марии Вержбицкой. Фото - Литературно-мемориальный музей Николая Островского, Сочи.
Розы. Записка. Тревога
«После концерта нашему коллективу, каждому…, были вручены, по желанию Николая Алексеевича, его книги «Как закалялась сталь», с автографом и печатью первого выпуска в зеленом переплете.
При вручении книг называли фамилию. Это было так почетно, трогательно, как будто душу нам свою отдавал», - пишет Мария об Островском.
Прощаясь, писатель сказал, что артистов развезут по квартирам и гостиницам на его машине и…
«Когда все уже артисты были в машине, его мама принесла букет роз и сказала мне: «А это лично вам от Николая Алексеевича». Я была до крайности растрогана…»
… И скользил по волнам юга сентябрь. Ансамбль лилипутов продолжал выступать в Сочи с программой «Кино-Джаз», о которой в те годы много говорили по стране. (В Петербурге, в музее циркового искусства, даже хранится письмо зрителя про номер Маши Вержбицкой «Петер» из этой программы. «Мне кажется, что талантливая артистка Франческа Гааль восхитилась бы, увидав образ «Петера» (танец) в блестящем исполнении Вержбицкой… Очень много хорошего в вашем Джазе, чему не мешало бы поучиться мастерам…».)
И артисты «Кино-Джаза» жили ожиданием второго приглашения к Островскому.
«Прошло дней десять, точно не помню, только наш коллектив был вызван в цирк на репетицию. День был солнечный, теплый. Во время перерыва многие находились во дворе, я заметила, идет торопливыми шагами женщина в темном платье – присмотрелась, … мама Николая Алексеевича, худенькая, беспокойная, среднего роста. Я подошла к ней поспешно, поздоровались, она: «А я к вам от Коленьки – заболел…, вот письмо …от него», и подает мне небольшой сложенный лист бумаги.
Я раскрыла… Написано черным карандашом, немного, несколько строчек: «Дорогие друзья! Моя предательская болезнь не дает больше возможности еще раз встретиться с Вами. У меня осталось прекрасное впечатление от первой встречи. Пусть Ваши прекрасные песенки и музыка звучат так же радостно и бодро. Николай Островский».
…Опустились руки от неожиданной вести. Сердце будто остановилось. Тут же все сбежались, узнав такое горе… А ведь старались и подобрали для Николая Алексеевича репертуар – программу, чтобы его не переутомить – легкую, радостную…»
В конце Мария пишет в своем письме, что тогда, в 1936-м, в коллективе их было 23 человека, из них 18 – артистов.
И тревога маленьких артистов после слов мамы писателя и полученной записки не отпускала их, вскоре уехавших из Сочи с гастролями дальше.
Через три месяца прошло по стране известие о смерти Николая Островского, писателя, человека большого мужества и большой потрясающей судьбы.
Комната Николая Островского в доме в Сочи. Фото - Литературно-мемориальный музей Николая Островского (Сочи).
Николай Островский с детьми (фото вверху). В Литературно-мемориальном музее Николая Островского (Сочи). Фото - Литературно-мемориальный музей Николая Островского, Сочи.
Письмо артистки Марии Вержбицкой о встрече с Николаем Островским в 1936 году. Фото - Исторический музей (г. Тайга).
Фрагмент письма Марии Вержбицкой о встрече с писателем Николаем Островским. Он - про ее пение: " Вы растопили мое большое сердце, загрубелое от фронтов". Фото - Исторический музей (г. Тайга).
О главном
Завещание Павки Корчагина
7 цитат от писателя Николая Островского, которые в СССР к выпускным экзаменам знал каждый школьник…
Почти весь XX век страна любила Островского и его Павку Корчагина, равнялась на них. Позже пришло молчание и забвение – в 1990-х, и романа «Как закалялась сталь», и писателя, в связи со сменой курса страны.
Потом строки Островского снова «взросли» в народе. Их цитируют бойцы СВО. И для нынешних детей, кто открывает или откроет «Как закалялась сталь», это книга тоже будет сейчас понятна, она - про Родину и не сдающийся русский характер, про любовь и долг, про ярость битвы и чудо на передовой и в жизни. Про историю советской страны. И про счастье человека быть нужным.
1. «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое…»
2. «Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделай ее полезной.
3. «Шлепнуть (убить. – Авт.) себя каждый дурак сумеет всегда и во всякое время…. А ты попробовал эту жизнь победить?»
4. «Все же у меня остается несравненно больше, чем я только что потерял».
5. «Все равно погибать приходится, так давайте умирать по-хорошему. Пусть никто из нас не ползает на коленях. Товарищи, помните, умирать надо хорошо»
6. «Разорвано железное кольцо, и он опять – уже с новым оружием – возвращался в строй и к жизни».
7. «И надо спешить жить». (Николай Островский, «Как закалялась сталь»)
P.S. Роман «Как закалялась сталь» продается в магазинах и на сетевых ресурсах, в среднем, по цене 300 – 1600 руб. Самый дешевый и самый дорогой варианты предлагаются на «Авито»: по цене от 84 рублей до 6200 рублей. Дорогой экземпляр – издание 1936 года, последнее прижизненное, полное, которое писатель Николай Островский подготовил сам и очень его любил.
P.P.S. От автора. Мы перечитываем любимые с детства книги за жизнь не раз. Результат – или еще бОльшая любовь, или с возрастом - разочарование. Перечитав «Как закалялась сталь» через 40 лет после детства, я определила для себя плюсы и минусы.
МИНУС. Редакторскую правку, чужое дыхание в романе, причем, не одного редактора, а нескольких, теперь чувствую, вижу сразу, бросается в глаза. Без их навязанных правок, думаю, было бы лучше.
МИНУС. Герой романа – Павка – был молод, и его, порой, «несло». Заметила это в отношении к женщине. Для него, комсомольца, лидера молодежи, даже девушка, которая станет его женой, должна обязательно идеологически «расти». Плюс он называет ее «девочкой» - с небольшой ноткой превосходства, хотя сам не сильно-то старше. Юность его прошла в бою, научиться общению с девушками не успел.
ПЛЮС. Герой романа Павка Корчагин – его судьба и сила духа – крепко держат по-прежнему!
ПЛЮС. Разговорные слова «партийка», «комса» в романе замечаю впервые. Удивляют и ностальгически радуют.
Цифры и факты
Три тысячи сказок и одна большая тайна Марии Вержбицкой
Ее стаж на сцене – 39 лет
Артистка Мария Вержбицкая пришла в труппу лилипутов в 1929-м и оставила ее через 39 лет. Она сыграла больше 3000 сказок и историй на сцене и стала известна всей стране. «Все силы отдала любимому делу», - написала Мария в письме с воспоминаниями о Николае Островском. Письмо хранится в Сочи, в Литературно-мемориальном музее Николая Островского. Копия недавно прислана в Тайгу, в Исторический музей города.
… Встречу с Николаем Островским в 1936-м Маша запомнила на всю жизнь. И его пример, его книга «Как закалялась сталь» давали ей силы жить и двигаться дальше. И это не пафос. В год встречи Маши с Островским был арестован ее отец.
- В 1936-м пошла кампания по разоблачению троцкистско-зиновьевской группы в Москве, - говорит Николай Морозов, старший научный сотрудник ФИЦ УУХ СО РАН, кандидат исторических наук. - В рамках ее началась кампания по стране. В Тайге тоже «разоблачили» «троцкистско-белогвардейскую» группу, в которой якобы состояли: М. Вержбицкий (инженер паровозного отделения по труду), А. Батурин, Зуевский, А. Пустовалов, Вишневский и Синько. И когда в Тайге шло закрытое собрание партактива о раскрытии группы Вержбицкого – Батурина, как раз пришло сообщение из Москвы об исполнении приговора (расстреле). Известие было встречено овациями…
Но в чем обвиняли Зуевского, Вержбицкого и других? Я нашел в новосибирском архиве докладную записку, от начальника политотдела Томской железной дороги Степанова. В ней - содержание сфабрикованного дела. Докладная записка «шита белыми нитками».
«Троцкиста» М. Вержбицкого (отца артистки звали Матвей Петрович) обвиняли в том, что при обыске нашли у него ставший в считанные дни запрещенным сборник «Партия и оппозиция по документам» и еще – его обвиняли в анекдотах… Остальных – в том числе за сказанную давно фразу «Троцкий и Зиновьев были хорошими большевиками». И вывод, в докладной записке, мол, аппарат самого крупного депо засорен контрреволюционными элементами.
И тогда исчезли не только эти несколько рабочих, позже получили сроки или расстрелы люди еще.
А как молодым читателям объяснить то время?
- Были люди, в силу обостренного чувства справедливости выступавшие на собраниях на пользу общего дела с критикой. И у них появились недоброжелатели. А начали позже искать врагов советской власти, и где их взять? Недоброжелатели подсказали: брать тех, кто критиковал.
… Аресты (позже с реабилитацией. – Авт.) в 1936-м отца Маши Вержбицкой, в 1941-м брата Маши, потом зятя… на судьбе и сценической карьере артистки не сказались.
- Ее не задержали – была на гастролях. Но факт о репрессированных в семье она наверняка скрывала и жила со страхом, - говорит Морозов.
А со сцены - улыбалась, дарила зрителям сказку, пряча боль души и еще долго веря в свою встречу с отцом. Но больше его не увидела.
Спустя годы, ее мама, сделав запрос о репрессированном Матвее Петровиче, узнала его год смерти – 1938-й.
Отец Маши - Матвей Петрович - работал на железной дороге и был ударником труда. Фото - Исторический музей (г. Тайга).
Отец Марии Вержбицкой работал на железной дороге. Фото - ГМИЛИКА (Барнаул).
1930 год. Маша, уже год как после школы, со старшей сестрой. Фото - архив ГМИЛИКА (Барнаул).
1927 год. Старшеклассники и учителя 1-й железнодорожной школы г. Тайга. Маша в центре - стоит в светлом платье. Фото - Исторический музей (г. Тайга).
В 1929 году. Выпускница школы Мария Вержбицкая с мамой. Фото - архив Николая Морозова.
В этой школе в 1920-х училась Маша Вержбицкая. Фото - архив школы N33, г. Тайга.
Маша Вержбицкая росла в этой части Тайги... Фото - Исторический музей (г. Тайга).
Тем временем
Дома. Под стук колёс…
В родном городке железнодорожников Тайга артистка Вержбицкая выступала с ансамблем один раз
Много гастролей было перед войной. Потом в Великую Отечественную – Маша и ее друзья выступали на фронте, в госпиталях. Позже за много лет работы коллектив лилипутов объехал с гастролями весь СССР.
- В начале 1960-х цирк лилипутов приезжал и к нам в Тайгу. Выступал в ДК. Был аншлаг, - помнит Виктор Стифутин тот год, когда только устроился работать в ДК баянистом, и помнит, что в стенах ДК говорилось, кто-то из артистов – местный. Но имя за ярким выступлением позабыл, потому что...
- Было, - говорит, - очень здорово! В конце артистам подарили много цветов…
И после выступления артистка Вержбицкая пробежала полгорода, к «своим». И соседка Тамара Карягина после рассказывала, как артистка даже прокатилась по родной улице на трехколесном велике. (Попросив у малышей. – Авт.).
И, конечно, за вечер расспросила дома обо всем и обо всех. Про родную железнодорожную школу N1, про свою группу, учителей… Удивлялась и радовалась, что учитель труда Пашке через несколько лет после ее выпуска, перейдя в ФЗУ, сделал с учениками и подарил городу детскую железную дорогу. Настоящий паровоз, уменьшенный в пятеро. И по проложенным рельсам по центру города на километр и триста метров с 1933 года ходили вагончики. И были они так малы, что обслуживавшие «поезд» старшеклассники ехали на вагончиках верхом. И пассажиры – малыши – были в восторге!
Бывала ли артистка на родине еще, уже без концертов, неизвестно.
На пенсию - вышла в 1968-м. В 1977-м переехала из Москвы жить в Барнаул и жила там, рядом с давно переехавшими туда родными. Умерла в 96 лет! Родственники передали в музей истории литературы, искусства и культуры Алтая самое дорогое, что Мария хранила свято: документы отца и фотографии семьи и кадры со своих выступлений. А еще маленькие «серебряные» сценические башмачки, перенесшие ее в большой мир искусства и принесшие большое счастье.
Любимой книги «Как закалялась сталь» в ее архиве не было. Теперь, из письма Марии понятно, почему: книга не сохранилась, и Мария об этом очень жалела. Но писателем и его Павкой Корчагиным она восхищалась всю жизнь.
Раритетное издание 1936 года. Фото - соцсети.
Раритетное издание романа "Как закалялась сталь". 1936 год. Фото - соцсети.
Раритетное издание 1936 года. Фото - соцсети.
Николай Островский был принят в Союз писателей СССР в 1934 году с выходом романа "Как закалялась сталь". Фото - Литературно-мемориальный музей Николая Островского (Сочи).
Артисты ансамбля лилипутов Маша Вержбицкая и Виктор Волжин (его рост - один метр три сантиметра). Фото - музей циркового искусства, Петербург.
Артистка Мария Вержбицкая. Фото - ГМИЛИКА (Барнаул).
Советская пресса - о программе лилипутов "Кино - Джаз". Фото - музей циркового искусства, Петербург.
Первая афиша артистки Маши Вержбицкой. Фото - музей циркового искусства, Петербург.
Еще одна афиша Маши. Фото - музей циркового искусства, Петербург.
64 см - длина костюма артистки Вержбицкой. Фото - музей циркового искусства, Петербург.
Длина крошечной туфельки - 14 см. Фото - музей циркового искусства, Петербург.