Чудо на войне: в середине Великой Отечественной рядом с детдомом, ехавшим в Кузбасс, остановился военный эшелон, и девочка-сирота увидела потерянную 22 июня 1941 года маму
Валентина (справа) и ее мама через много лет после войны. Фото - архив семьи.
… Когда Валентина Корнеева (Диденко) начинала рассказывать о войне, она всегда, хоть уже и была сама давно бабушкой, становилась похожа на растерянного птенца, потерявшего родное гнездо. Сжималась, словно от гула немецких самолетов. Глаза под стеклами очков наполнялись слезами. Пальцы в непроизвольном захвате белели до боли в перекрестном «замке».
И она была опять той 7-летней Валей из 22 июня 1941 года, потерявшейся в первый день войны в Центральной России на далекой от Сибири курской земле, на станции Поныри.
… И такой ее, совсем кроху, в 1941-м и увидели, и забрали с собою бойцы…
И Валя, обретя сотню старших "братьев" и "отцов", пошла по войне вместе с ними.
И после войны, много лет спустя, фронтовики ее разыскали, и Валентина, приехав в Поныри из Новокузнецка на общий сбор, успела сказать уже совсем седым фронтовым «отцам» слова любви. И что выжила в войну благодаря им, а потом - по дороге с войны еще и встретила - и это было невероятно (!) - свою родную маму! И Валя росла – выросла в маминой любви, и прожила с мамой долгую хорошую жизнь, ни на день с нею больше не расставаясь…
Одна. Еще сироты. Немцы и «морской бой» на картофельном поле. Подвиг малышки и божий покров
«В 1941-м мы с мамой и папой приехали к бабушке в Поныри (в село при станции недалеко от Курска. – Авт.). Добрались до бабушкиного дома 22 июня в три часа ночи. За час до нападения Германии на Советский Союз…
Помню, удивил самовар, на него надели какой-то «сапог», на него нажимали – мне показывали, объясняли устройство.
И мы напились чаю, легли спать, а проснулись и - объявляют... Война!… - рассказывала Валентина Александровна. – Папа ушел в военкомат. Мама ждала, ушла за ним, она медсестра, и она тоже как ушла и с концом. А я осталась с бабушкой. И мне – всего семь лет. И я ждала, ждала, ходила по двору и решила найти маму. Побежала, куда – не знаю, в Понырях впервые, мы приехали с Алтая в гости. Остановилась, присмотрелась, куда-то все идут. Решила, они, деревенские, знают, куда идти, и я просто пошла за ними».
И так и нашла сборный пункт.
Возле него крутились ребятишки. Они пытались пройти к своим отцам. Бегали, искали щель в заборе, Валя - с ними.
«Мы ждали долго, на жаре, никто не ушел. Часовой пожалел, стал местных ребятишек внутрь, к отцам, пропускать, проститься. А меня нет. Я приезжая и выделялась среди девочек коротеньким платьем, а у них - до пят. И я ждала маму, папу у ворот... несколько дней… Еще и потому, что потерялась. Адреса бабушки я не знала».
Конечно, бабушка внучку отчаянно искала. Но они разминулись уже навсегда.
И, конечно, девочку подбирали, уводили чужие мамы. Но Валя рвалась к своей маме и уходила.
… И те дни слились в памяти Вали в один длинный - предлинный день. В конце которого было: часовой с ввалившимися без сна глазами сказал, что все давно уехали, иди, девочка, домой. И Валя пошла, оглядываясь, не зная, куда. И закончился поселок, начались поля, она забрела побезопаснее и подальше от дороги, легла и уснула.
… И после - всё кружила, ходила в районе Понырей. Пряталась в картофельных полях, ела сырую картошку и там в большой ботве и ночевала.
… И утром просыпалась с ожиданием, что ее погладит с нежностью мама, поцелует и скажет: «Вставай, солнышко». А открывала глаза. Одна. Над ней - в дыму пожарищ солнце.
… И шли бои за станцию Поныри… (И немцы займут Поныри в ноябре 1941-го. Но наши вернут важную железнодорожную станцию в феврале 1943-го. Потом в июле 1943-го немцы начнут здесь главный удар, чтобы прорваться к Курску. Но войска Центрального фронта под командованием Рокоссовского сдержат наступление врага и перейдут в контрнаступление.)
… Но вернемся в 1941 год к маленькой девочке, продолжавшей искать свой дом.
«Много позже одна из встреченных мною женщин вспомнила, что «…перед войной ждала гостей с ребенком Варвара Антоновна». Повела по адресу, а вместо дома уже – воронка. Труба только торчит. Бабушка погибла. И так я поняла, что осталась совсем одна и больше мне некого ждать и искать… И я побежала, плача…»
… И спасло Валю то, что так и жила, выживала на картофельном поле. Сначала одна. Со временем собрались еще бездомные - из-за войны и пожаров - дети.
«Немцы били и по "нашему" полю. Ударят в один «квадрат», а мы прячемся неподалеку. И тут же переползаем к месту взрыва. Потому что немцы следом ударят по тому целому «квадрату», где мы только что были. Так мы и ползали из «квадрата» в «квадрат», прямо «Морской бой» на листочке «в клеточку», только это была не игра, а смерть за нами по пятам ходила…
И нас, на поле, постепенно собралось 11 «ничейных» детей. И нас бы в конце концов бы всех убило, но Господь уберег.
И так мы двигались по полю и прятались в зеленой ботве... В один день наткнулись на раненого офицера, он был без сознания. Мы его два дня таскали на плащ-палатке – старались выбрать место подальше от перепахивавших поле немецких снарядов».
… И они, дети, уже и без того давно все устали бесконечно, смертельно. И, не зная, что делать, решили затащить раненого в церковь на окраине. Она была то у наших, то у немцев.
А откатился от церкви бой. Забежали дети, увидели - в полу дыра от снаряда, она еще дымилась, но пожара не было. Вот в дыру с раненым в подвал они и скатились.
«Наш офицер пришел в себя от боли и от уханья в подпол вниз головой. Мы же - дети, мы не понимали и, как смогли, так его вниз и спустили... И тут в церковь – слышно снизу – кто-то вошел. Один. Потом по шагам стало ясно – двое. Пошли в нашу сторону. Значит, услышали стон нашего раненого.
И мы - в ужасе: «Немцы!» Мальчишки по подвалу - бежать. Я раненого за шиворот потащила подальше. И тут он захрипел. И я поняла: умирает. И вдруг – наверху русская речь! Один из бойцов – а это был Иван Белоусов, шум услышал, спрыгнул в дыру, меня с раненым увидал. И сначала он - раненому в грудь – коленкой, чтобы задышал, и вперед, назад его приподнял, и давай искусственное дыхание делать. А я на попу как села, так и заревела… И тут раненый задышал! И так мы и попали к нашим и стали «детьми полка».
Многие ребята - позже - родных нашли, и те их забрали. А я приезжая, у меня никого…
И появлялись в полку еще дети. Бойцы их приводили, приносили из разрушенных, из запертых домов: спасали всех, у кого погибли родители…»
… И Валю и тех ребят, что были вместе с ней, подобрали тогда бойцы в церкви вовремя… Надвигалась зима.
«И наши отступали… И когда немцы Поныри заняли, что самое первое фашисты сделали?… Они перетаскали советских раненых и погибших в одно место и их порубили, и головы на плетень, на колышки выставили…"
... И это был открытый "урок" про то, что такое нацизм...
"И как наша разведка нашла это место и наверх доложила… Как грянул приказ! Отступая, погибших – в окопы и присыпать землей, чтобы враги не глумились. Раненых – нести с собой, и даже если раненый боец позже умрет, но будет у себя, в братской могиле похоронен».
«Дети полка». Под телегой в окопе. «Спасибо за помощь раненым и за командира из церкви!»
Валя прожила среди бойцов два года, став единственной «дочкой полка».
Остальные были мальчики.
«Меня все любили, жалели, я же одна была девочка. И я всех любила, жалела и ко всем липла…»
… Бойцы сделали Вале платье из гимнастерки, подрезав рукава и низ и подпоясав худышку веревкой, и для нее отрезали, переделали, ушили галифе.
… И Валюшку оберегали. И её старались порадовать. Бойцы делали игрушки из веточек. Перед тяжелыми боями Валю и других детей старались успеть «подкинуть» в медсанбат. А после боев Валя ухаживала за ранеными, гладила болящее место ладошкой – и так хоть чуть-чуть, заботой и любовью, утишала боль.
«И еще мы, дети, раненым приносили каши, супу в котелке и их кормили… Это если доедет на лошади повар, тогда, значит, все поели, если нет, значит, никто не ел».
«И мы жили в землянках. А то и просто в окопе, а сверху – телега… А взрыв, тебя земля прикрыла, и мы вылезали в эти щельки…
И от пуль нас, детей, бойцы спасали! Упадет солдат сверху, накроет. Его - насмерть, а ты вылезти не можешь…
Или ты идешь и вдруг летишь… – это кто-то из бойцов тебя успел пнуть и так от пули спасти…»
И во время боев Валя бывала и за спинами «отцов», шедших в атаку. И рядом с повозками, куда сносили раненых…
И Валя, уже считавшая маму и папу, как и бабушку, погибшими на войне, привязалась к своим фронтовым «отцам». И помогала им. И при налете вместе со взрослыми набрасывала на костры плащ-палатки, чтобы – ни дыминки, чтобы немцы сверху не заметили…
«А раненый, которого мы в картофельном поле у Понырей спасли и с которым в церковь, а потом в полк попали, выжил! – гордилась Валентина Александровна. – Служил командиром роты… За него меня хвалил Рокоссовский! Говорил: «Такая клопышка, но раненого не бросила, тащила…» И Рокоссовский тоже называл меня дочкой. И я считала его после Белоусова моим фронтовым отцом номер два…»
Девочка на Курской дуге. «Демобилизация» в 9 лет. Пароль семьи
… Летом 1943-го немцы пошли в наступление на Курском выступе. Страшные бои прошли по всей дуге. Станция Поныри – она, по карте, в северной части дуги (на Северном фасе). Через нее – лежал самый короткий путь немцев на Курск и Москву.
Главное сражение на Северном фасе длилось с 5 по 18 июля. Командующий Рокоссовский позже писал: «… войска Центрального фронта выполнили задачу. Упорным сопротивлением… истощили силы врага и сорвали его наступление. Северной группе немецко-фашистских войск, наступавшей с Орловского выступа силами восьми пехотных, шести танковых и одной моторизованной дивизий при поддержке 3500 орудий и свыше 1000 самолетов, не удалось прорваться навстречу … южной группе, пробивавшейся на Южном фасе Курской дуги»…
И историки писали, что на Южном фасе, под Прохоровкой, было величайшее танковое сражение, «железо воевало с железом».
А на Северном фасе, в Понырях, примерно такое же количество танков двигалось на Курск, и эти танки были остановлены людьми!
…И маленькая Валя вместе с фронтовыми «отцами» выдержала ад Курской дуги на Северном фасе. И после битвы бойцы твердо решили отправить упиравшуюся «дочку» в тыл.
«Демобилизовалась» я с горем и с рёвом!» - улыбалась, вспоминая, Валентина Александровна. – И наши двинулись на запад, на Берлин. А раненых и нас, детей-сирот, собранных из разных мест в сформированный железнодорожный состав, отправили на восток, в Сибирь. Девушка-санитарочка с нами ехала в вагоне, без ноги… Еще женщина – она в пути в родах умерла… И мы ехали, «летели» в тыл, не останавливаясь. Только на больших станциях задерживались, и местные жители приходили к поезду и, чем могли, с нами делились и нас кормили. И совсем маленьких детей разбирали на станциях в семьи. Раненых бойцов увозили в больницы. И так мы доехали до Новосибирска, и там часть детей забрали в детский дом. А нам, детям постарше, сказали: повезут в детдом в Кузбасс, в Сталинск».
И в Новосибирске вагон, в котором ехала Валя, задержали на шесть часов.
«И я на перроне ко всем подряд женщинам подбегала. Мне всё казалось: моя мама… И я, устав искать, так сильно заплакала, что одна женщина к себе прижала: «Моя хорошая, пойдем ко мне…» А я вырываюсь: «Не трогай! Нет! Я не твоя дочь! Я – Валя!» И на этот крик народу собралось…
И на мой крик и голос… обернулась медсестра у военного – у соседнего, готового к отправке эшелона.
А меня какая-то сила бросила к ней: «Мама?!»
Лицо мамы я за войну забыла.
Но сердце кольнуло, и я рванула: «Мама?...»
Подбежала, повисла на шее. К нам - бегом офицер из нашего состава, чтобы меня забрать. А мама не узнает, но держит крепко, больно, и руки ее трясутся. И мама кричит, что ее фамилия Диденко. И офицер говорит: и у девочки фамилия Диденко, имя - Валя.
Тут маме стало плохо, но она еще до конца не верила, спрашивала - умоляла: «Девочка, скажи, ты помнишь, как дома звали твою маму?»
А я всё позабыла, я же в 1941-м маленькой была.
Но язык сам вспомнил: «Юфрася, Ефросинья»». И как мама закричала, забилась, обняла меня! Она считала, я погибла вместе с бабушкой. И вообще мама, медсестра, оказалась на том перроне потому, что она, приехав с санпоездом, выписанных безногих солдат по домам развезла и только что последнего родным доставила и к отправке санпоезда еле успела…
И вот мама поехала обратно на фронт, а я - в тыл, жить и ждать ее - в детский дом. И мы до конца войны писали письма и после Победы встретились, и больше ни дня друг без друга прожить не могли и не разлучались».
…Отец Вали прошел всю войну, воевал геройски, умер рано.
Валя, «дочка полка» до старости продолжала любить и родного папу, и фронтовых "братьев" и "отцов".
Фронтовые «отцы» ее в первый раз по стране разыскали, когда Валя окончила институт.
Во второй - в 2003-м, к 60-летию Курской битвы. Валентина Корнеева (Диденко) получила приглашение приехать в Поныри на встречу фронтовиков и поехала, взволнованная, с внуком.
«Для всех я так и осталась маленькой. Но я счастлива, что успела сказать моим фронтовым «отцам», что я их всю жизнь помню и люблю».
Тогда же в Понырях встретились и узнали друг друга «дети полка» - Коля и Валя. Им выдали удостоверения «сын полка» и «дочь полка» 5 Артиллерийской Калинковической Краснознаменной дивизии прорыва.
И встреча с фронтовыми «отцами» была Валентине в тот год важна и нужна, как воздух. «Я маму тогда недавно схоронила и снова больно ощущала сиротство. И тут - прислали весточку мои фронтовые «отцы»… Они и на войне не давали мне плакать, и словно снова почувствовали горькие слезы, даже издалека…»
… Прошли еще годы и еще встречи. В 2020-м планировалась очередная - в Понырях. Валентина Корнеева (Диденко) в нетерпении на нее собиралась, хотя уже болела и плохо ходила. Делилась, что из "отцов"-фронтовиков «… верно, никого в живых уже нет, потому что за последние годы резко оборвалась переписка… Но даже если никто из ветеранов не приедет, то обязательно приедут их родные».
Встречу отложили из-за пандемии ковида.
Валентина Корнеева отправила в Поныри свои стихи - ее навсегда дорогим бойцам…
Валентина Корнеева (Диденко) на войне была "дочерью полка".
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Памятное приглашение на встречу. Фото - архив семьи.
В 2003-м. Валентина (во втором ряду пятая слева), "дочка полка", на встрече фронтовиков в Понырях. Фото - архив семьи.
Валентина (во втором ряду сверху, четвертая слева) на встрече в Понырях в 2003-м. Фото - архив семьи.
В 2003-м, пригласив на встречу в Поныри, ветераны вручили Валентине почетное удостоверение "дочери полка".
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
В 2003-м в Понырях так же встретились "сын полка" Коля и "дочь полка" Валя. Фото - архив семьи.
Валентина Корнеева (Диденко) в Понырях в 2003-м. Фото - архив семьи.
Валентина Корнеева (Диденко), третья справа, на встрече в Понырях. Фото - архив семьи.
P.S. Сегодня, 22 июня, в День памяти и скорби, через 85 лет после начала Великой Отечественной войны вся Россия, каждая семья вспоминает своих бойцов, своих родных. Как рассказали «КП» в Поныровском историко-мемориальном музее Курской битвы, в Поныровском районе вчера и сегодня много гостей отовсюду. В Понырях пройдет митинг, у монумента «Тепловские высоты» - концертная программа и высадят 400 красных и белых роз. И пройдет акция «Свеча Памяти».
И будут на связи родные ветеранов Северного фаса Курской битвы.
Из «его» ветеранов жива Мария Анисимовна Сердюк, санинструктор 81-й стрелковой дивизии, ей 103. Долгих Вам лет, Мария Анисимовна!
И всем защитникам Родины – поклон и память!
А в начале июля в Понырях пройдет очередной научно-образовательный форум «Курская битва. Стратегия. Тактика. Герои», чтобы нести в народ и расширять в Истории информацию и о Северном фасе на Курской дуге. Как пояснили в музее, ученые долгие годы делали акцент на Южный фас Курской битвы, на сражение под Прохоровкой. «Северный фас еще мало изучен. Сотрудники нашего музея ежегодно дополняют историю открытиями, основанными на воспоминаниях и документальных источниках, и в рамках исследовательской работы уже выявлено более 80 воинов, получивших звание Героя Советского Союза, в том числе и за бои на поныровской земле. До этого мы знали 34 Героя…»
P.P.S. Церковь, где маленькая Валя и друзья-мальчишки спрятались от немцев в 1941-м, спасая себя и раненого офицера, и где встретили советских бойцов, - это Троицкая церковь на краю Понырей-2. Храм выстоял в годы войны. На его стенах и сейчас остаются выбоины как свидетели тех страшных боев... С Константином Рокоссовским маленькая Валя, «дочь полка», могла встречаться в медсанбате, предположили в Поныровском историко-мемориальном музее Курской битвы. Во Вторых Понырях и были медсанбаты, они располагались в нескольких домах. И к воспоминаниям Валентины Корнеевой (Диденко) о том, как дети помогали в медсанбатах, в музее добавили «… дети еще могли помогать стирать бинты в речке. У нас записан рассказ местной жительницы, она, ребенком, помогала своей тете - медику стирать бинты… И, по воспоминаниям ветеранов, в период Курской битвы вода в наших речках была красной от крови».
Валентина Александровна и ее дорогое, единственное фото довоенного детства, где ей два года.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Валя в два годика. Фото - архив семьи.
Александр Диденко - отец Вали - ушел на войну 22 июня 1941-го. Фото - архив семьи.
Память
«Треугольничек письма»
«Дочь полка» начала писать стихи еще на войне
Валентина Корнеева читала мне свои стихи незадолго до смерти. И голос ее звенел. Она, давно инвалид по зрению, в стихах снова и снова четко и страшно видела войну, бомбежки, бои.
И видела добрые лица солдат, ставших ей, сироте-малышке Вале, старшими "братьями" и "отцами" и ее первыми школьными учителями.
И Валентина Александровна рассказывала: в 1941-м, 1 сентября, должна была пойти дома, на Алтае, в первый класс. Но, поехав с мамой и папой в июне отпуск, под Курск и с началом войны оставшись одна, после долгих скитаний встретила солдат, стала «дочерью полка», помогала раненым и мечтала о Победе и школе.
И ее первыми учителями по математике, чтению и письму стали бойцы.
И уроки истории преподавала ей Великая Отечественная и наши солдаты, вспоминавшие в короткие перерывы боев в том числе одни - Куликовскую битву, другие – Александра Невского, третьи – Отечественную войну 1812 года и все и всегда – про не покоренную ни одним врагом и ни одним нашествием – Россию.
А счет «первоклассница войны» Валя осваивала так. В часы затишья ей задавали считать расстояние от березы до березы. Позже – были от бойцов задачки посложнее. Типа: «… мы пройдем вот от той деревни до этой. Определи расстояние – в шагах…» И девочка, вместе с мальчишками, считала. Но ее ответ – додумалась вычислять средний шаг – был точнее всех, и бойцы Валю хвалили.
И читать училась по буквам и слогам на бересте – их для Вали выцарапывали, согреваясь воспоминаниями о доме и семье, молодые и старые бойцы.
И стихи Пушкина ... учила – идя от солдата к солдату, порой, всем миром вспоминавшим строку, - на слух.
И жажду знаний ее, и жажду к стихам было никакими обстрелами и боями не убить.
А подросла Валя на войне и стала царапать на деревьях свои первые стихи.
«Поди, до сих пор они там, … растут, - улыбнувшись, продолжала рассказ Валентина Александровна. - Где гвоздем нацарапаю, где камнем. Боец подойдет, заглянет в «листок», подумает, рифму поправит. Я перечитаю и - счастливая… Рокоссовский раз тоже поправил…»
В 2003-м на встрече ветеранов в Понырях, собравшихся к 60-летию Курской битвы, «дочка полка» Валентина Корнеева (Диденко) читала и дарила им свои стихи.
... В 2020-м собиралась поехать в Поныри снова. Но сбор отложили из-за ковида.
… И хотя Валентина профессиональным поэтом не стала, а всю жизнь проработала экономистом в отделении железной дороги, но стихи писала для души все годы. И их у нее много. «Они в папках у меня. Могу часа три подряд читать», - говорила мне Валентина и читала, читала… И часть стихов она решила отправить в Поныри письмом тогда же. А одно ее стихотворение сейчас приведу я, в день 85-летия начала Великой Отечественной войны.
И в этих строках Валентины Корнеевой (Диденко) все бойцы еще живы... И они и сейчас... "идут" все вместе с маленькой Валей, одетой в гимнастерку, отрезанную под небольшой рост девчушки и подпоясанную разлохматившейся веревочкой. "Идут" "полевой военной дорогой" - в рядах уже святого небесного воинства. Над нашей Россией. В защиту и помощь России. И «дочь полка» им читает ее и их любимое стихотворение с войны…
«Отстрочили пулеметы,
На деревню пала тьма.
Командиру мы вручили
Треугольничек письма.
Командир сидел усталый.
Был тяжелый смертный бой.
А прочел – усталость сняло
Чьей-то девичьей рукой.
Даже мы привстали с места,
Радость эту знать должны.
Он промолвил: «От невесты,
Из сибирской стороны.
Я хотел бы радость эту
Как можно чаще получать.
Я хотел бы радость лета
С нею дома повстречать…»
(Из архива Валентины Корнеевой (Диденко)
Тем временем
Баллада о десанте
Кузбасский десантник Петр Щербань, совершивший подвиг в Понырях, 75 лет считался пропавшим без вести
Младший брат и поисковики, найдя в архивах документы Петра Щербаня, узнали про его последний бой и представление к званию Героя Советского Союза.
… Воистину есть день святой и правый, когда бойцы Великой Отечественной, пропавшие бесследно, но не забытые, могут подать знак. И день этот – 9 мая…
Вот и гвардеец, десантник, командир отделения, 19-летний Петя Щербань, о котором ничего не было известно с 1943-го, «прислал» весточку 9 мая, 75 лет спустя.
- … Я позвонила деду (Анатолию Щербаню, самому младшему брату Петра Щербаня, пропавшего без вести на Великой Отечественной войне. – Авт.), поздравить с Днем Победы… За разговором сказала про выкладку архивов Минообороны… Дед: «Посмотри брата моего, Петра...» - вспоминает Ксения, внучка. – И я, прямо оставаясь на линии, забиваю данные, и - не верю своим глазам… Как начали по Петру Щербаню открываться документы (тогда недавно выложенные). И я деду один за другим их читаю. И мы с дедом ошеломлены… Он всю жизнь искал Петра, информацию о нем, бесполезно… И то, что случилось 9 мая 2018-го, то, как мы узнали о Петре Щербане, было чудом!
… Их было в семье три брата – Петя, Саша и Толик. Их дом стоял на окраине Сталинска (будущего Новокузнецка). И когда началась Великая Отечественная война, им было 17, 12 и 6…
Отец их ушел на фронт сразу. Старший - Петя учился в горном техникуме и перешел в артиллерийское училище. А перед отправкой на фронт Петя вырвался домой – проститься с мамой, братишками, приехал на товарняке ровно на минуту.
… И его последнее письмо домой было весной 1943-го, из госпиталя, выписывался на передовую. «Буду жив – напишу. Не буду – всё…»
… И Петя 75 лет считался пропавшим без вести. Но, наконец, архивные документы рассказали: Петр – один из героев Курской битвы.
ИЗ НАГРАДНОГО. 10 июля 1943-го был в разведке в тылу. Немцы обнаружили, попытались взять в плен. Петр «… истребил до 20 немецких солдат и офицеров». Потом «…с гранатами уничтожил пулеметный расчет противника. Захватив вражеский пулемет, огнем рассеял и частью уничтожил до взвода автоматчиков». Немцы пустили «…танк на героя. Тов. Щербань… забросал его гранатами, танк откатился…
Будучи дважды ранен, … продолжал вести огонь из пулемета по танку, чем вызвал огонь танка на себя и обеспечил продвижение взвода. Едущий танк отошел…
Подтянув силы, противник перешел в контратаку… Щербань огнем из станкового пулемета… отразил атаку до роты пехоты, … обеспечил продвижение подразделения…
Прямым попаданием мины был убит».
… И это было в Понырях, взятых немцами 6 июля 1943-го – на недолго. И шли страшные бои.
9 июля, к ночи, наши десантники выдвинулись для короткого удара в районе станции. Им нужно было пройти с юга на север вдоль ж-д, чтобы очистить Поныри от немцев…
И 9-й гвардейский воздушно-десантный полк попал тогда в тяжелое положение, рассказали местные историки. Ночью он смог протолкнуть в центральную, северную часть Понырей два батальона…Но эта временная нащупанная дыра в немецкой обороне (метров на 500) с рассветом 10 июля немцами была закрыта.
И первые два батальона, в Понырях потеряли связь с командованием. И с рассветом десантники уже были видны немцам, как на ладони.
Немцы подтянули резервы, контратаковали.
Наши десантники, пришедшие в Поныри со своими «сорокопятками», смогли захватить еще и немецкие противотанковые орудия, это ночью.
И если ночью десантники еще могли что-то с успехом делать, то с рассветом, когда немцы подвели бронетехнику, наши приняли последний бой.
… И как погибли советские десантники, выяснилось в том числе из немецких документов.
10 июля. Поныри – это степь, за войну вместо хат – руины… В северо-западной части остатки фруктового сада, хоть какая-то защита. Наши десантники смогли за эту рощицу закрепиться к 7 утра. Немцы, их бронетехника, начали на них атаку в 11.
Десантники продержались почти шесть часов.
Оттуда к своим выбрался только один человек – посыльный, передать, что батальоны погибли, но не сдались…
А потом наши перешли в мощное наступление.
Петр Щербань, представленный к званию Героя, награжден орденом Отечественной войны первой степени (посмертно).
Новокузнечанин Петр Щербань был представлен к званию Героя Советского Союза. Фото - "Память народа".
Петр Щербань совершил подвиг в Понырях в июле 1943-го. Фото - "Память народа".