«С татуировкой Геббельса они по русской земле ходить не будут!». Сибиряк, выросший в Германии, вернулся в Россию и ушел добровольцем на СВО
Боец Сергей с позывным "Немец" ушел добровольцем на СВО в 2022-м. Фото - архив семьи.
30 лет назад он, пацаненок из Кузбасса, стоял на пороге Германии с одной легкой спортивной сумкой на всю семью.
Уезжали мама и три сына.
Нес сумку он – девятилетний, старший.
Приглашающая сторона говорила ничего с собой не брать. Тем более детям. Ни книжки. Ни мишки. Ни футбольного мячика… Все на новом месте, в Германии, русским немцам - новое, с этикетками, - выдаст немецкий Красный Крест. И приглашающей Германией ожидалось: прошлое – русское - по переезду на немецкую прародину позабудется (детьми - особенно) и уйдет с годами из сердца, из памяти.
… Не ушло. Сейчас тот ясноглазый пацаненок - крепкий, рослый боец СВО, 39-летний старшина роты Серега с позывным «Немец», со шрамом на подбородке, щеке, с кулаками-«кувалдами» и с четырьмя медалями на груди - «За храбрость» (за Купянск), две – «За боевое отличие» и медаль участника СВО.
И с чистым русским языком. За весь вечер встречи со мной, репортером, он ошибся раз, с окончанием, сказав, не заметив, «про партизанОВ».
А иностранной интонации – так ее просто ноль, хоть и немецкий знает в совершенстве.
И воюет боец «Немец» с 2022-го, уйдя на СВО добровольцем…
На днях - приезжал в Кемерово в отпуск, поцеловать жену и родившуюся дочку. И уже - снова на передовой. Идти вперед, рисковать, выполнять, выдыхать в конце БЗ по-русски: «Ну, слава тебе, … осподи».
И, если враг рядом на позиции, застрял в 800 метрах, - включать, как уже бывало, серегину любимую песню «Катюшу», усилив звучание рупором, чтобы на той стороне беспамятного корежило, чтобы враг матюкался …
И про ту сторону, про неонацизм, наш «Немец» знает больше, чем «последователи». Потому что Сергей видел начало – давно, в детстве в Германии.
1996. Из России – в Германию. Возвращение «екатерининского адреса». Дедовы чуни
Каждый раз, когда Сергей вспоминает отъезд из России в Германию, тот кузбасский день 1996 года, он «приходит» к нему со всеми подробностями.
22 марта. Солнце печёт не по-сибирски. Снег сверкает до слёз. Первое «кап» срывается с крыши, стучит по подставленной мальчишеской ладошке. И уж плачут сосульки по всей линии крыши, радуя ребят и разбивая корку сугроба. И воробьи радостно орут о весне и распахивают крылышки - родные места с первыми приметами тепла поскорей облететь.
И день накануне был тоже родным и пронзительным. С утра зарядка их, ребятишек, на снегу, в ограде, с обливанием из ведра. Это уже год как ввела за правило мама, растившая их одна, и решившая: «Всё сделаю, чтобы мои пацаны могли за себя всегда и везде постоять»...
И было прощание в школе…
И дома – сборы символические. ( В сумку – уже уложена смена белья на каждого плюс четыре любимые видеокассеты с русскими концертами, с русскими песнями. Кассеты эти больше они не посмотрят. Их вернут семье на границе, на немецкой стороне, после проверки размагниченными.)
И были в тот последний русский вечер – в канун отъезда – семейные воспоминания. И надежды уезжавшей с детьми мамы, бежавшей в том числе от долгих задержек зарплат и пустых – из-за нечего выдать на отоварку - талонов.
А о чем они, уезжавшие и провожавшие, сидели - вспоминали?
О том, что история рода сделала круг.
В XVIII веке Екатерина Великая стала выдавать приглашения немцам-мастеровым на переезд из Германии в Россию, на пустовавшие земли в низовьях Волги. Начинал приглашать иностранцев еще Петр I. А массово переселять – она, Екатерина II. И немцы в Россию поехали, они получали землю, семена, строили дома, стали россиянами, но сохраняли традиции, веру, язык. По цифрам историков, переселенцев из Европы в России осело в век Екатерины и позже около миллиона.
… И серегиного прапра… деда из Диленгена-Данау, в XVIII веке с семьей тоже отправившегося в Россию, звали Готлиб. И дед Готлиб был кузнецом. Он, как пожил на Волге и помог своим взрослым сыновьям на новом месте отстроиться, вернулся пешком в Германию. Сильна была ностальгия. К тому времени Готлибу стало уже к 70, он стал, по веку восемнадцатому, уже очень стар. И пошел пешком в Германию – на родине умереть. И его чуни (самосшитая обувка, в которой дошел с Волги до родного немецкого городка) долго хранились в родне и позже попали в музей.
А в 1995-м, когда часть потомков Готлиба уж переехала из России в Германию с «волной» возвращавшихся к «корням» русских немцев, потомки кузнеца Готлиба привезли с собой сохранившийся (!) переселенческий документ прапра… деда, «его» первый русский - «екатерининский адрес». Историки в Баварии уговорили отдать документ в музей. И так, «екатерининский адрес» Готлиба оказался в исторической витрине рядом с его знаменитыми чунями.
И то была История большая, семейная, но все ж в веках далекая от самых-самых младших – от сибирских потомков Готлиба, от маленького Сереги и его братишек.
А близкую Историю – про нападение Гитлера на СССР в 1941-м, про Великую Отечественную и подвиг советского народа, про 9 мая 1945-го – про советскую Победу над нацистской Германией, – они, самые-самые младшие потомки Готлиба, уже – от семьи, от школы – знали.
… И каждый раз, когда боец СВО Серега – «Немец» вспоминает тот день детства и отъезда 1996 года в Германию… Он с улыбкой и нажимом рассказывает кульминацию. Как подошли к автобусу, как стало окончательно ясно, что уезжают навсегда.
- И я истерику закатил: «Нет! Не поеду к Гитлеру!». Но сам я этого не помню.
- Плакал в тот миг, значит, сильно очень.
- Но мама и все, кто провожал, часто потом эти слова мои вспоминали…
- А приехал ты в Германию, все встало на свои места, в том числе, что время Гитлера давно в прошлом и осуждено, запрещено… И ты в Германии жил, к ней, к традициям привыкал, в каждой стране есть свое хорошее.
- И да, я там рос, привык, я ходил в школу, но тогда тяги к знаниям не было, зато она, тяга, и еще какая (!) есть сейчас!… И все детство, юность занимался спортом…, вот где я тогда выкладывался, и вошел в сборную Германии.
- А по России вы семьей скучали?
- Сильно скучали, я прям сильно помню…
- А неонацизм, был? Хотя... Мне один историк из Берлина сказал. до СВО: «… простые немцы историю второй мировой войны будут помнить долго, еще лет сто, минимум», жить с чувством вины. И что «ученые в Германии продолжают изучать диктатуру национал-социалистов и войну – часть того периода», и «изучать, как и почему произошло преступление немцев на территории СССР»… И я, тогда его слушая, думала, «прививка» от неонацизма, и ему не возродиться в Германии и в мире, может, никогда, или хотя бы тоже лет сто. Но неонацизм пришел… через год с «эпицентром» уже на Украине, и против него и идет СВО…
- И да, наука, исследования – важно. Но в каком «бункере» жил ваш профессор, когда про сто лет памяти говорил?! – взорвался боец «Немец»-Сергей, оборвав ровный рассказ о ровном и ностальгическом. - … Я еще школьником, в Германии, неонацистов видел. Мы с ними дрАлись не раз.
Белые шнурки
… «Эсэсовец» замер в дверях, не веря ушам. Стандартная «свечка»-многоэтажка. 11 этаж. Выше только пара этажей старых немцев-соседей и этаж с «кладовками». Жизнь давно устоялась, старость шла без потрясений.
Но группка щекастых мальчишек, выкатившись из лифта, смеялась, толкалась, болтала по-русски!
Приезжие. Новички. Русские?!
Выглянувшая из-за его спины жена ситуацию поняла мгновенно. Среагировала, как в 1945-м, когда Советская армия подошла с «ответкой» к Берлину...
- Sch… russisch, - стала плеваться на нас, обзываться старушка, - вспоминает Сергей, переведя мне фразу поприличнее, как «говн..ые русские», хотя ругань была еще омерзительней. – И потом ситуация повторялась с соседями этими - всегда. Это была первая наша квартира, мы только въехали в нее после общежития. Соседку бесило, что рядом – хоть и русские немцы, но все-таки русские. И старик-«эсэсовец», муж ее фыркал, но молчал и смирился. А она скандалила, она говорила, муж ее воевал..., и Гитлера упоминала, боготворила. А мы были воспитаны, что грубить старшим нельзя. И мы переехали из России маленькими, детьми, и какие зверства в войну творили «эсэсовцы», я тогда не знал. Хорошо, что мы прожили в этом доме, со скандальной соседкой, недолго и переехали.
Но старик – живой призрак нацизма – не забывался.
Но Серега стал встречать, узнавать его юные копии.
По их словам. По их делам. По белым шнуркам в берцах определенных фирм на ногах у тех юношей и подростков.
- Их марши были неоднократны. Их сборы проходили по приглашениям. Законом неонацизм запрещен, но я, пока в Германии жил, не слышал, чтобы кого-то там за него оштрафовали.
- И сколько тебе было, когда ты - с ними - впервые подрался и за что?
- На русских они не выступали, не лезли, они нас побаивались. В основном, на мусульман, евреев… А впервые подрался, услышав про «газ камер». Они издевались над мальчишкой-албанцем, говорили, что он — «никто», что «Гитлер не доделал работу - надо было вас всех на газ камер, надо было вас больше травить». И мы вступились за албанца. Мне было 14… В другой раз брат вступился за девушку в электричке, она была в парандже. Неонацисты к ней пристали, били, пинали. Брат проучил… И шли годы, и знания мои о неонацистах росли.
- А как преподавалось в школах время Гитлера?
- Учился в разных школах. Обычно на уроках истории от учителя звучало так: давайте не будем в это углубляться, в этот период. И учитель проходил тему кратко, быстро, делал на уроках упор на других веках, особенно на немецком Средневековье. Но были и учителя, которые в тему «шли». Одна учительница, еще учившаяся в ГДР, про советское партизанское сопротивление, про Зою Космодемьянскую мне рассказала, и подвиг Зои меня поразил.
И это было в старшем классе.
А в младшем, расскажет мне позже мама Сергея, ее вызывали в другую школу за спор Сережи на уроке истории.
- Учительница на уроке сказала детям про 1945-й, что Красная Армия пришла, разбомбила Берлин, но Гитлера победила не Красная Армия, а «союзники». На что Сережа крикнул с места: «Абсурд! Красная Армия победила Гитлера и выиграла войну». И вызвавшая в школу учительница меня «поучала»: «… у вас в России историю преподают так, как выгодно России, а в Германии – как нужно Германии». Я спорить с ней тогда еще не могла – мне знания немецкого языка не хватало. А сейчас бы я ей ответила! Дома сыну сказала: «Ты – молодец и ты, конечно же, прав».)
«Домой!». «Я должен быть на СВО!». «С Геббельсом они по русской земле ходить не будут!»
Сергей вернулся в Россию в 2007-м. Потому что…
Сначала по-немецки, точнее, по прививаемому в Германии расчету и практичности. Жизнь окончившего школу Сергея в Германии уже сложилась. Он выучился на повара-дизайнера, но на большой кухне поработал – не понравилось.
И решил сменить профессию – пойти учиться на телохранителя.
- В Германии она очень уважаема. Но чтобы выучиться на телохранителя, желателен был опыт службы в армии. И я прослужил … десять дней в немецкой армии и уволился… Там служба - … специфическая. На территории части даже два ларька – с пивом и табаком… А главное, там тебе оружие в руки не дается. Оно зафиксировано, тиски, цепочка, цевье, приклад, под определенный градус, чтобы не дай бог на соседа не повернуть или в обратную сторону. И ты можешь с этого зафиксированного оружия пострелять и это всё. Но ты отдачи не чувствуешь. Ты не чувствуешь оружия...
И Сергей еще со старших классов думал о службе в российской армии. И слышал, знал, что отслуживших в армии в России – позже, в Германии, в волевых структурах, профессиях очень даже на работу берут.
И он приехал в Россию, в Кузбасс. Полтора года добивался, чтобы в армию попасть. Пока - работал на предприятии переводчиком – с австрийского, немецкого.
И в армию, в России, Сергей пробился, и его взяли, как и мечтал, в десант.
- А там «особист» давай расспрашивать, а зачем, а почему, тем более - двойное гражданство. И я ему ответил, потому что для себя тогда уже решил: «Могу от немецкого гражданства отказаться. Я хочу жить в России».
И Сергей остался в России. После армии строил нефтяные вышки. Окончил по нефтегазовой профессии вуз...
Маленьким, его увезли в Германию, он там вырос. Вернулся в Россию взрослым, потому что не мог без нее. Фото - архив семьи.
- Когда началось СВО, я только приехал домой с вахты, жил тогда под Томском. И всё сидел и думал: «Пацаны – на СВО. Я – мужик, я тоже должен что-то сделать…» И много думал про то, что нацизм возрождается. Но почему там – на бывшей советской территории, где он не должен был вообще появляться?... И осенью 2022-го ушел добровольцем на СВО. С позывным, конечно же, «Немец».
… Живя после Германии в России и теперь – за четыре года на СВО, он жадно узнает историю России и Великой Отечественной войны. Из полководцев далекого времени особенно любит и цитирует Кутузова. Знает героев Великой Отечественной и подвиг, и память народа...
И рассказывает бойцам про Германию: про старика-«эсэсовца» и неонацистскую «поросль» 90-х.
- А какие нынешние неонацисты? – спросила я, конечно, не про шнурки.
- Пленные «вэсэушники» подавленные, сломленные. О своих взглядах не кричат, скрывают. Но видел у одного татуировку – портрет Геббельса – на ноге.
(Геббельс был при Гитлере «правой рукой». В конце войны, когда советские войска штурмовали Берлин, и бои приближались к «фюрербункеру», Гитлер с женой отравились. Геббельс, преемник, правил Германией сутки и отравил себя и семью 1 мая 1945-го, страшась возмездия и суда. )
А то, что у нынешних «последователей» портрет Геббельса — не у сердца и не на зигующей руке, а над пяткой. Дело в страхе и в осторожности. И исторически это место – самое то. «Ахиллесова пята» неонацизма.
Блиндаж. На Саур-Могиле. Клятва
... Мы идем с Сергеем по улице, по бывшей луговой окраине города. Здесь выросли многоэтажки.
Боец, наскучавшись по гражданской жизни, до меня уж прошагал проспект Ленина. («… прогулялся от вокзала до «кольца» за полтора часа», «а «там» (на СВО) до задачи, бывает, 28 километров туда с утра протопаешь и вечером, назад, 28, чтоб еще и успеть дотемна»).
Я рассказываю про притянувший фильм «Блиндаж». В нем - фантастика, перемещение во времени. Русский и немец, друзья из XXI века, в Донбассе, в лесу, недалеко от Саур-Могилы (монумента героям Великой Отечественной и СВО) нашли блиндаж. Отрыв заваленный вход, полезли внутрь и … попали – к нашим, в бой с фашистами осенью 1941-го. Позиция русских обречена. Фамилии живущих эту последнюю ночь бойцов есть в будущем на монументе Саур-Могилы. И это фильм о долге. И о совести, дружбе. Цепляет...
- Не смотрел, - заинтересованно говорит Серега – «Немец», - ... когда фильм вышел - я воевал. А на Саур-Могиле я … был, мы блиндажи рядом строили. И самый важный блиндаж в моей жизни … тоже был - на Купянске (на Купянском направлении. – Авт.)…
«Баба-Яга», люксовый дрон ВСУ, тогда все пытался нас найти. А мы – на бывших вражеских позициях стояли, под землей. И конкретно, где мы, враг не знал.
И «Баба-Яга» прилетала и всё пыталась нас вытравить наугад - скидывала «тээмки» - противотанковые мины.
И вот она две «тээмки» скинула - получилось в угол нашего блиндажа. Одна мина туда прилетела, взорвалась, вторая чуть подальше. Бабахнуло хорошо.
Но мы целы, над нами – три наката (бревен. – Авт.). Но дырку она, так про нас и не зная, в блиндаже нам проделала.
И мы дыру залатали. Мешками с землей, с песком засыпали, подперли ветками, снаружи закидали мусором, спрятались, ожидая задачи.
Прилетела «Яга» ночью снова. Начала снаряды по-новой по полю скидывать. Один взорвался, закрыв выход из нашего блиндажа.
И если бы не та дыра, пробитая к нам «Ягой» накануне… Мы с товарищем по очереди дыру раскопали, то он сверху греб, мешки с землей разбирал, а я внизу отгребал, то наоборот. Бойцы помогали, землю подальше относили, из нее защитный вал делали. И вот через дыру, мы, все десять бойцов, из блиндажа наверх и выбрались, и выкатились!
Накануне вражеский дрон пробил в их блиндаже дыру, Сергей с бойцами дыру заделали мешками с землей и песком. Фото - архив семьи.
Потом украинский дрон завалил выход из серегиного блиндажа. И та самая дыра, заделанная накануне, стала выходом. Фото - архив семьи.
Сергей с товарищем разобрали дыру, убрали мешки с землей, и они, все десять бойцов, выбрались наверх. Фото - архив семьи.
- … Так кто ты, русский или немец? – спросила я бойца Серегу, прощаясь, и в душе давно уже зная ответ.
- Я – русский. У меня с детства это - еще с Германии, когда слышал, какие русские страшные, русские плохие, неотесанные, и это вызывало протест… (А русские – так в Германии в 1990-х называли всех, приехавших с территории бывшего СССР, хоть с Казахстана, хоть с Украины. Кстати, что есть Украина, в конце 1990-х в Германии не знали и всегда переспрашивали украинцев, а где это, Украина - часть России? И украинцы немцам отвечали: «Да-да, часть России».)… Но я – русский. Потому что Россию люблю. Мне народ наш нравится, тайга наша, просторы…, душа у русских открытая, помощь человечная и приходит всегда. И это моя Родина. Однозначно - моя, - говорит Серега-«Немец» честно, без книжных слов, без рисовки и пафоса.
… Когда он с бойцами в блиндаже был от выхода отрезан и победил, за него молилась, по старинной бабушкиной «Библии», мама, с началом СВО вернувшаяся в Россию и работающая в реабилитационном центре для бойцов. Молилась по-русски. И молится – от всей большой семьи - и сейчас.
… Когда он с товарищами копал, строил блиндажи у Саур-Могилы, везде были следы боев 1941-го (когда наши отступили) и 1943-го (когда наши погнали врага из Донбасса). И бойцы нашли пулемет «максим», платочек, письмо нашего солдата. И каски – немецкую и советскую.
И было, как пошла по кругу русская каска из 1941-го, такое родное чувство… там, у Саур – Могилы, и так перехватило горло при виде пулеметной ленты и желтого от времени платочка, и рассыпающегося на глазах письма… И Сергей, бойцы… каску пробитую советскую русскую, каску святую по очереди примерили.
Она Сереге села, на русую голову, как влитая. Словно это наказ. В том числе и от его родных, в Великую Отечественную с фашистами воевавших и погибших.
Кстати, фамилия прапра...деда его, крестьянина-кузнеца переводилась как шлем.
Фамилия бойца СВО Сергея- «Немца» происходит от старинного славянского слова, означающего берестяную кольчугу. Так что у него – двойная родовая защита.
Донбасс. Знаменитый мемориал Саур-Могила - памяти павших в боях с фашистами советских солдат Великой Отечественной и памяти павших бойцов СВО. Фото - архив "КП".
Сергей рассказал, когда они строили блиндажи у Саур-Могилы, нашли много следов Великой Отечественной войны. Фото - архив семьи.
Бои с фашистами на Саур-Могиле и рядом в 1941 и 1943-м шли тяжелейшие. Фото - архив семьи.
Сергей с бойцами отрыли, строя блиндажи, пулеметные ленты, каски. И даже последнее письмо русского бойца, завернутое в платочек. Фото - архив семьи.
P.S. На СВО боец Сергей-«Немец» нашел не только Родину. Но и встретил любовь. Валя, девушка-волонтер, написала неизвестному бойцу, поддержки ради, «Давай познакомимся». Он ответил. Они долго переписывались – без фотографий. И каждый удивлялся тому, что он начинает фразу, она продолжает и так, как он ее себе представлял. Или она начинает строчку, а он заканчивает так, как она вперед об этом подумала. Так, подружились. И со временем уже планировали, что приедет он в отпуск, они познакомятся. Но отпуск ему дали короткий, на месте. Сообщил: приехать в Кузбасс не получится… А Валя ответила: «Я приеду!» И так они и встретились на СВО. И позже стали семьей, и у них уже дочка… И на улице, в центре микрорайона, куда, нарезая круги и завернув, они уже прогулялись втроем — боец с женой и с дочкой… И они тогда не дошли, не увидели, что какой-то романтик написал на асфальте «Валюшенька, с добрым утром!», своей любимой девушке... И вот на этом месте, позже, уже в нашем интервью на ходу, когда я шла с бойцом Серегой и мы говорили о Победе, и какой она будет, и как он вернется домой и что скажет, и он, увидев в плотных сумерках буквы, нагнулся, рассмотрел - прочел фразу, улыбнулся и уверенно распрямился: «Я с Победой вернусь, обязательно. А приеду и вот так и скажу: «Валюшенька, с добрым утром!». И это знак судьбы.
В центре микрорайона, на самом прогулочном асфальте появилась надпись какого-то романтика с посвящением "своей" Вале. Прочитав ее, боец Сергей улыбнулся: "Вернусь с Победой и именно такую фразу моей Вале скажу".
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.
Тем временем
Бойцы и музыка
Как была написана песня из Сибири, полюбившаяся сапёрам на СВО
Песню «Сапёрное счастье» написал кузбассовец Павел Гельм. На СВО ее приняли, как в 1942-м встречали песню «В лесу прифронтовом»… То есть сразу. И так всегда и происходит: каждое новое важное время рождает свои хорошие важные песни.
А чем бойцов «берет» за душу «Саперное счастье»? Песня – про разминирование Донбасса в связи с продвижением бойцов СВО, выбивающих неонацистов с русской земли. Песня – про трудное настоящее, в котором зреет будущее. А еще это песня-вальс. И уже даже тем, что по форме – она в том числе вальс, она притягивает, связывает поколение бойцов СВО и их советских прадедов-победителей времен Великой Отечественной. И связывает с любимыми песенными строками прадедов, которые поются до сих пор, особенно 9 мая, помните? «Так что ж, друзья, коль наш черед, Да будет сталь крепка! Пусть наше сердце не замрет, не задрожит рука. Настал черед, пришла пора – Идем, друзья, идем. За все, чем жили мы вчера, За все, что завтра ждем»…
А вот текст песни «Сапёрное счастье» (авторы слов – Павел Гелм, музыки – Лев Гельм и ИИ).
«Счастье сапёрное,
Ночи дозорные,
Грязь ли, сухая земля.
Бывшие мирными,
Ставшие минными,
Стонут в Донбассе поля.
Наши разведчики
По-человечески
Снимут войны урожай.
Было бесплодное,
Стало свободное,
Поле, дыши и рожай.
Руки натружены,
Горло простужено,
Строят саперы мосты,
Через пороги
Тянут дороги,
Рвут терриконам хребты.
Смерть презирая,
Покоя не зная,
Бросив тепло и уют,
Щупая склоны
У терриконов
Снова сапёры идут.
Наши разведчики
По-человечески
Снимут войны урожай.
Было бесплодное,
Вновь хлеборобное
Поле, живи и рожай».
- Песню посвятил знакомому саперному полку и всем саперам СВО… Стихи написал в январе 2026-го, дома, в Яшкино, ночью. Жена утром прочла, разбила на строчки. У меня ж все было цельным куском. А сын с музыкой постарался. И песня ушла по адресу – к саперам, - рассказывает «КП» Павел Гельм.
Павел – волонтер яшкинской группы «Сила в правде». На передовой, с «гуманитаркой», вместе с друзьями-волонтерами в 2024-м побывал дважды (еще в первой, межрайонной волонтерской группе). Там они, волонтеры, даже в 600 метрах от линии врага, на разбитой дороге не туда свернув, в один день оказались. Бойцы их тут же прикрыли и помогли выехать. И в тех поездках волонтеры бывали в разных подразделениях, и у мотострелков, и у разведчиков, у саперов… С тех пор дружат.
- Периодически созваниваемся, списываемся, - Павел продолжает рассказ о предыстории песни «Сапёрное счастье», - ... и ребята рассказывают так, что я «вижу»... 16 часов сапер на ногах, с щупом. Идет сапёр с щупом, с кучей флажков, в снаряжении, времени не замечая. Потому что землю освободили, и завтра здесь пойдут люди, побегут ребятишки, скотина пойдет, и надо землю разминировать от «вэсэушных» мин, освободить ее от спрятанной врагом опасности… И сейчас много вражеских мин, которые нужно убирать именно вручную… А сколько сапёры за 16 часов проходят?... Могут и два километра пройти в длину, а сколько в ширину, да, конечно же, много... И все это в напряжении… И так сапёры идут по террикону… В условиях, когда шахты не работают, а на дворе холодно, топить людям печки чем-то надо. И люди идут на терриконник, за вскрышей. То есть вскрыша, что в терриконах (в рабочих насыпях при шахтах, где складирована порода с углем из тонких, не разработанных, пропущенных пластов. – Авт.)… Вот эта вскрыша (пустая порода с углем) тоже людям в топку идет. И пусть она хреново горит, но хоть как-то горит. И люди туда потому и идут, хотя там мины. И поэтому, чтобы не было лишних жертв, там работают наши саперы.
И одни саперы идут, находят щупом, ставят флажок, продолжают идти разведкой дальше.
Следующие - снимают мины. А они тяжелые, противотанковые, а сапер их по пять – шесть штук тащит.
… Кстати, боец-сапёр Сергей с позывным «Немец» одним из первых услышал песню «Саперное счастье».
- Ее автор из тех, кто умеет слушать, - объясняет Сергей-«Немец» успех песни, вобравшей рассказы бойцов СВО. И добавил, что тоже приходилось разминировать для местных жителей – в ЛНР… И еще в его жизни и службе было — снаряд, который вот-вот взорвется, ему пришлось однажды, как в Великую Отечественную саперам, на руках уносить подальше от людей, к оврагу. Донес, только положил, подтолкнул по склону, побежал, взрыв, и тут же взрывы, взрывы — обстрел начался… И Сергей добавляет к песне: саперы бывают в работе и больше 16 часов. И задач у них - саперов - много, разных. Но чаще всего идет работа не от мины к мине, а техникой с тралом, толкая перед собой тяжелую «приспособу» и перемалывая мины, взрывая… А когда нашим нужно минировать, время идет на секунды. Везде "висят" "глаза" - вражеские дроны. Но саперы наши – бойцы умные и упрямые – они успевают.
P.S. И, как это и бывает с песнями, ушедшими в народ, у песни «Сапёрное счастье» уже появились варианты. Другая музыка. Добавленные строки. Песня живет…
Будни сапера на передовой. "Натовская мина. Сейчас будем обезвреживать". Фото - архив семьи.
Будни саперов на передовой. Сергей: "Был туман, смогли спокойно отработать - обезвредить натовскую мину". Фото - архив семьи.
Будни саперов на передовой. Еще работа по обезвреживанию мин врага. Фото - архив семьи.
Совет товарища. Фото - архив семьи.
Работа вместе. Фото - архив семьи.