Тайна побега и снежная гладь. Век спустя два сибирских города узнали свои координаты в поэме Есенина о революции

Станция Топки. Перрон. В кадре, похоже, почтмейстер, забравший почту с прибывшего поезда или, наоборот, ждущий ее отправки. 1916-1919 годы. Фото - Топкинский исторический музей.

У каждого в жизни есть не решаемая задачка в любимом деле. Порой, и не главная, и с условными данными, и с таким далеким ответом, который - у горизонта, но с желанием дойти и найти.

Меня задачка со «звездочкой» «привязала» в литературе к одним есенинским строкам. В детстве – а жили в разгар читающего XX века вблизи одного из мест дореволюционной ссылки, и об этом дома говорили... И однажды, возвращаясь из тайги, шагали, перегруженные ягодой, километры по сопкам. И старшеклассница-сестра сказала, зашагав в ритм, где каждое слово - шаг: «Теплая синяя Весь, Всякие песни Есть… Над каждым своя Звезда… Мы же поем Всегда: Их было тридцать Шесть».

– Есенин?! - обернулся отец, любивший поэта и сразу понявший, в доме - очередная библиотечная книжка.

И мама с папой, и мы… зашагали бодрей под обрывки строк «Поэмы о 36»…И над нами гудели провода ЛЭП - вышек с раскинутыми «руками» из темных, закаленных непогодами бревен. И еле слышны были шаги по сухой траве, и скрип отцовского рюкзака с ведром брусники, и звяканье ручек бидонов с ягодой. И моему ожиданию, когда за сопкой, пятой, десятой… откроется дом, помогал "есенинский" ритм…

И в голове застряли и шаг, и ритм, и смысл: стихи о тех, кто готовил 1917 год, кто шел, этапом, в ссылку, и было их, таких групп, много… И уж и я в десять лет «пошла» - шаг в шаг - за «ними» и за поэтом. Так поэма поднимала, звала – и силой дела, и силой слова.

И тот и шаг, и ритм, и судьбы... вспоминались позже не раз. Хотя страна сменила курс. И Октябрьская революция для новых школьников стала не самым главным, а одним из параграфов истории России. А для старших и моего поколений – 1917-й остался историей, жизнью и ностальжи.

… И в 2016-м я, репортер, шла по жд мосту в кузбасских Топках. Шагала привычно под «тот» есенинский ритм, что всегда выручал то в усталости, то в поиске решения, то в надежде просто опереться на старших, в том числе и на уже ушедшее отцовское поколение строек и шахт. Да и просто - хорошо шагать под «36».

И рос навстречу вокзал. И товарняк внизу, блестя углем в открытых коробах-вагонах, дрогнув, зашумел, пошёл. И безлюдный высокий пешеходный мост, спавший в запахах нагретых шпал, креозота и горячего хлеба из магазина, дрогнул в синхрон рывка. И - «сбил» с ритма «36». И тут…

Сетка географических координат, просвечивавшая в строчках Есенина про побег на неизвестной (как до сих пор считается наукой. - Авт.) сибирской станции, встала …буквами впереди. Стала … явью.

«Там, где струится Обь, Есть деревушка Топь И очень хороший Вокзал. В жизни живут лишь Раз…», — назвал Есенин место побега.

... И как же «тормознуло» меня на мосту у станции с почти что названием Топь!

... И как же буквы «Топки» на старинном и тоже - очень хор-р-рошем Вокзале - не по размеру большом и торжественном для этих мест не только начала XX, но и даже XXI века, - притянули!

— А что если Есенин упомянул в поэме… Топки? – молча воскликнула я. И так «включивший» в 2016-м - на мосту - вопрос стал началом первого действия…

Сергей Есенин в 1922 году. Фото - "Есенинская энциклопедия" (ИМЛИ им. Горького РАН).

2016 год. Вокзал Топки.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

1. Станция Топь, где ты? И куда политссыльных могли везти

Вкратце – о сюжете «Поэмы о 36», написанной Сергеем Есениным в 1924-м.

В начале поэмы – рассказ поэта о поколениях революционеров. О народовольцах особенно, что, по-своему, видели движущей силой для перемен России - крестьян. И о пережитом народовольцами в конце века девятнадцатого – в Шлиссельбургской крепости и в ссылках.

А в основной части – действует уже «новое» поколение узников Шлиссельбургской тюрьмы (что была на острове за Петербургом) в начале века двадцатого – кто сидит по камерам, кто отправлен в ссылку в Сибирь.

И время – вперед, мчится в 1917 год. И спешит поезд. В конце - арестантский вагон, и один из ссыльных бежит из вагона – у Есенина - на станции Топь. И хоть свобода была недолгой, но «зарядила». А дальше - снова тюрьма и встреча с другим беглецом из других мест, и тоска обоих по свободе, и вера в дело. И следом – в поэме, да в следующей главе – февраль 1917-го, и отменили ссылки, революционеры вернулись, участвовали в Октябрьской революции, погибли героями, и всем им – песнь!

... И место побега в поэме указано - Западная Сибирь, не сибиряку - по карте страны – это примерно где река Обь. И станций с похожим названием, там, по движению поезда на восток, правее великой сибирской реки - две.

Ближе к Оби, в полусотне км, по Транссибу – новосибирская станция Болотная.

Станция Болотная в наше время. Фото - Болотнинский районный историко-краеведческий музей.

Чуть дальше «дочерняя» «ветка» - свёрток с Транссиба по карте вниз – и на нем узловая станция - кузбасские ТопкИ.

2026 год. Топкинский вокзал. Зданию - 110 лет.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

И, напомним, Транссибирскую магистраль построили в 1891 – 1916-м. На станции Болотной вокзал - с 1898 года. На станции Топки - с 1916-го.

Ко времени, что в поэме, подходят станции обе.

Участок Транссиба Омск - Новосибирск - Мариинск. От Новосибирска и реки Обь правее - станции Болотная и Юрга. От Юрги вниз - "ветка" (Кольчугинская) до станции Топки. От Топок она расходится на Кемерово и Ленинск-Кузнецкий (Кольчугино).Фото - transsib.ru.

- ... Везли арестантов «до енисейских мест», к Байкалу, по классическому маршруту, и он назван Есениным. Но, наверняка, везли туда не всех, передавали группами жандармам на перронах по назначению, по пути следования. В том числе - оставляли и в Томской губернии (и в кузбасской части тогда еще нашей общей губернии)… А какой была ссылка на востоке Сибири и дальше? И какой - здесь, в районе Оби? – спрашиваю у Алексея Ермолаева, доктора исторических наук, профессора КемГУ, главного научного сотрудника ФИЦ УУХ СО РАН. – И где больше шансов быть «деревушке Топь»?

- По условиям - самой жесткой была якутская ссылка. В Восточной Сибири – жесткой. В Западной Сибири – в Томской губернии – средней… - дает расклад Ермолаев. - А насчет «деревушки Топь», шансы, что в поэме – это Топки, не велики. И, по мне, «Топь» – станция Болотная, потому что на Транссибе, и с Болотной арестанту из вагона больше возможности бежать.

- Но вообще политссыльных отправляли в Кузбасс? И куда?

- В 1860-х, - в Кузнецк, в годы народовольцев - в Мариинск. Документы о ссылке к нам народовольцев, в 1870 – 1880-е, в архивах сохранились. Но дальше - конец XIX века – начало XX с точки зрения источников представлен плохо. Может быть, были утраты документов. Или их в 1920-е передавали в Ленинградское общество каторжан и политссыльных. Эта мощная организация собирала по стране всю информацию о ссыльных, издавала энциклопедию, но довела ее лишь до конца XIX века. И дальше – нам, историкам - пробел, и в плане источников, и изучения. Это общество было закрыто, делопроизводство его, в лучшем случае, хоть что-то разошлось по музеям, но единой картины…, источниковой базы по политссыльным по началу XX века нет… - говорит Алексей Ермолаев, пояснив: он в свое время установил, по записям в метрических книгах Мариинска, на кузбасской земле отбывали ссылку больше двух десятков ссыльных – народовольцев в 1870 – 1880-х. Определил это по пометкам к записям, что крестный или свидетель – политический ссыльный… И, набрав фамилий ссыльных, нашел их «Дела» в Томском архиве.

- И большинство отбывали сроки в Мариинске, это Александров, Бутовская, Масютин, Соколов, Сергеев… - перечисляет историк Ермолаев.

И Мариинск - город, станция на Транссибе, еще дальше на восток от Оби. И по "топкинскому" маршруту чтоб ссыльные ехали, и особенно чтобы происшествия были, Ермолаев говорит, в документах не встречал.

- ... А где ссыльные того поколения и прибывавшие позже работали - и в Мариинске и дальше?

- В основном, устраивались домашними учителями. И был ссыльный врач, ему разрешили работать в больнице. И на прииске – работал один ссыльный, но в делопроизводстве. И могу предположить, ссыльный, если был с технической профессией, знал железнодорожное дело, устройство шахт, мог наниматься на работу и получать зарплату помимо пособия.

… Но где по карте еще - ниже кузбасского отрезка Транссиба, ниже кузбасского Мариинска – жили политссыльные, продолжала я поиск.

На Кемеровском руднике и в целом по Копикузу? (По Акционерному обществу Кузнецких каменноугольных копей, что было у нас в 1912 – 1919-м.)

Документов, чтобы на Кемеровском руднике, на стройках Копикуза работали бы ссыльные, тоже не сохранилось, пояснили в кемеровском музее-заповеднике «Красная Горка».

А на Кольчугинском руднике, в Кольчугино ссыльные?... Были.

В краеведческом музее Ленинска-Кузнецкого (в прошлом - Кольчугино) показали папку с воспоминаниями комсомолки 1930-х Тони, пояснив, "Широкорядовы - из числа старожилов рудника". В папке - фото с пояснением Тони, "...на снимке - наша семья, а также несколько рабочих из ссыльных, друживших с отцом, дядей, дедом". На обороте надпись "На маевке 1914 года". В кадре - берег, взрослые, дети, вроде застолье. А на деле - самовар тот - конспирация. И тому пояснение, краеведов, на маевке слушали рассказы ссыльных - Леонтия Головацкого из Питера о расстреле рабочих 9 января 1905 года, Николая Матвеева - о Царицыно и подпольных кружках… И там же в музее еще вещдок - издание 1960-х. С краткими биографиями. Андрей Бутолин, три побега из ссылки, под чужим именем потом строил Кольчугинскую жд и "ветку" Топки - Кемерово. Политический Георгий Мошковский, работал на Кемеровском руднике. Сергей Дитман, отбыв ссылку в Нарыме, в 1915-м приехал, работал на Кольчугинском руднике...

Маевка 1914 года. Рабочие Кольчугинского рудника с семьями и рабочие-ссыльные. Фото - Краеведческий музей Ленинска-Кузнецкого.

На Кольчугинском руднике политссыльные были. Фото - Краеведческий музей Ленинска-Кузнецкого.

И раз политссыльных на кузбасской земле тоже селили. То и следующие партии - в то же Кольчугино - могли везти...

А еще, историки «Красной горки» вернули меня к версии: «деревушка Топь» (из поэмы Есенина) могла быть и станцией Топки вот почему. Копикуз, приступив к работе 4 января 1913-го, начал со строительства железной дороги. Она должна была дать выход предприятиям Копикуза на Транссиб. В 1915-м по Кольчугинской «ветке» пошли к Транссибу первые составы с углем – от Кольчугинских и Кемеровских копей, через построенную станцию Топки.

- И побег в Топках вполне мог быть, - сказали в «Красной горке». - Арестантов могли везти может даже и не в Кольчугино, а под Иркутск. Но молодой Транссиб был перегружен. Могло что-то произойти, нужно было что-то срочно выгрузить для Копикуза, что-то у Копикуза забрать, обычное дело. И вагон с арестантами, прицепленный к нужным Копикузу вагонам, могли от Транссиба свозить по нашей «ветке», туда – обратно, через Топки.

И могли «потерять» в пути, в Топках, арестанта, подпилившего решетку на окне, попросившего товарищей его приподнять и помочь спрыгнуть в снег.

… А какой увидел станцию и деревушку беглец? На это у него был и миг, и несколько часов. Но каких!

2. Свобода. Что увидел беглец...

СТАНЦИЯ БОЛОТНАЯ. Если побег был все-таки на Транссибе, на Болотной.

... «Нынче мне ночь Не в сон», - сказал беглец, скатившись со снежной обочины вниз, на тропу.

Поезд ушел. Рельсы утихли после ударов колёс. Линия перрона еле угадывалась позади, в темноте.

Лежа в снегу, дождавшись от перрона тишины, подобрался поближе. Деревянный вокзальчик засыпал, дежурный тушил огни. Смог ли беглец увидеть красоту деревянных кружев на фасаде? Вряд ли. А во всем остальном вокзал третьего класса «Болотная» был обычным, маленьким, типовым для Транссиба.

И, обогнув вокзал, склады, жандармерию, беглец выскочил … на улицу. Большую. Широкую. На Московско-Сибирский тракт! Исторически Болотное – ямщицкая станция. И в Болотном жила этапная команда – принимавшая ссыльных с предыдущего полуэтапа – с запада и сопровождавшая дальше, на восток, передавая следующей этапной команде (уже на кузбасской земле) для отправки в Томск, Нарым рекой, и так было до строительства железной дороги. А построился Транссиб, местный этап стал не нужен – заключенных повезли в арестантских вагонах мимо. И с железной дорогой появилось в Болотном много работы другой. Болотное разрослось. Дома у вокзала встали большие, богатые, и были большие продуктовые лавки.

- А где - дом попроще? И чтоб сено в сарае, на сене беглец, по-Есенину, ночевал, а наутро хозяин его в жандармерию сдал.

- Может, от вокзала беглец подальше пробежал и такой дом на этой стороне от железной дороги нашел. Или сразу от вагона побежал в другую сторону от вокзала... Та сторона была победнее, - размышляет, помогая с реконструкцией побега Евгений Терентьев, методист историко-краеведческого музея в Болотном. – Кстати, в 1980-х сотрудниками музея записаны воспоминания старожилов, о беглых арестантах. В деревне, в 40 километрах от Болотного, далеко от железной дороги, беглые ночевали в банях и уходили дальше… Так что обе версии, по поэме Есенина, по побегу, возможны, и про Болотное, и про Топки, если исходить из смысла и из созвучия с названием Топь. Но, все же думаю, у Есенина Топь – собирательна, и это любая старожильческая деревня рядом со станцией по Транссибу.

… Но в Болотном уже в 1911-м жило больше пяти тысяч человек. Не деревушка!

… Но если беглец сразу рванул на другую сторону, то вокзальчика, в морозном тумане, со слабым светом, не смог бы разглядеть в темноте и назвать – с размерами – «очень хорошим», говорят еще сотрудники музея.

1898 год. Вокзал станции Болотная. Фото - Болотнинский районный историко-краеведческий музей.

И мнения болотнинских историков, краеведов разошлись. «Да, может станция Болотная быть местом побега, по-Есенину». – «Нет, даже сердце не ёкнуло, не узнаю наших мест в есенинских строчках. И, может, это Топки?...»

… И так, «День колесу Сродни», и я "возвращаюсь" в минуту начала побега, но в другую координату, и…

«Нынче мне ночь Не в сон», - сказал беглец, скатившись со снежной обочины вниз, на тропу. И поезд ушел. И рельсы утихли.

И здание вокзала и перрон были ярко освещены… Свет лился из высоких окон и фонарей. Колонны каменного вокзала, орнамент – лепнина с ветками, листьями то ли березы, то ли липы, и арочные окна, и игра света и тени – всё изумляло.

Но еще больше брала оторопь оттого, что дворец стоял - один - в снежном поле. За ним слабо угадывалась пара низеньких крыш. По другую сторону «железки» - крыш не было вовсе.

Прочитав, что СТАНЦИЯ ТОПКИ, беглец пошел близ путей — на Москву, в сторону ушедшего поезда. И через несколько сот метров в тумане проступила водонапорная башня. Потом депо, и первое жилье по обе стороны дороги – бараки с сараями. И он скорее угадал, чем увидел, землянки, землянки. И новые редкие крестьянские крыши и «стайки» со скотиной и сеном.

- И строки Есенина – вполне возможно, про нас, про Топки. Кольчугинская железная дорога была тогда только построена - в 1913-1915-м ее провели вправо от главного хода Транссиба, от Юрги-1 – к угольным богатствам Кузбасса, - говорит мне Маргарита Мартынюк, младший научный сотрудник Исторического музея в Топках, и мы идем по перрону посредине разросшегося города. - А когда начинали строить станцию Топки, здесь ничего не было, топь и топь. И лес. И небольшие полянки с лоскутами земли – участки, распаханные жителями старых сел, стоявших дальше.

И строившийся станционный поселок на то время, на пригорке, окруженном топью, был размерами … деревушкой. В нем жило чуть больше 200 жителей.

- И наш вокзал ввели в эксплуатацию в 1916-м, общей площадью 820 кв. м, и он был не только самым большим, но и стал самым красивым зданием на многие тогда километры. Построен по эксклюзивному проекту. Копикуз, строивший свою железнодорожную «ветку» к Транссибу, объявлял конкурс по стране на лучший проект для трех его будущих вокзалов - для кемеровского, кольчугинского и топкинского. И вокзал Топок выполнен в стиле соединения модерна и ампира… С лепниной по окнам. С вертикальными выступами по стенам, их углы прямые, но создают объем и кажутся колоннами.

И мы входим в вокзал, с современной отделкой внутри из плитки и пластика. А в 1916-м отделка была деревянной.

- На вокзале - тогда - в левом крыле был буфет, позже - ресторан. В центре – билетные кассы. Люди, ждавшие поезда, сидели у касс на полу, на мешках, кто с картошкой, кто с зерном. В правом крыле был коридор и двери, двери – кабинеты служб и "отдыхалка" - комнаты отдыха паровозных бригад. Новая дорога - тогда, 110 лет назад - еще «играла», бывали сходы, и состав мог идти от Топок до Кольчугино пятеро суток.

И, возможно, этот "дворцовый» вокзал и бескрайнюю снежную гладь видел беглец в конце 1916-го. Вот и в поэме за побегом грядет, идет 1917 год.

Топки. Площадь. Вид на вокзал. Начало 1920-х. Фото - Топкинский исторический музей.

Топки. Вокзал в его первые годы. Вход из города. Фото - Топкинский исторический музей.

3. Прототип. В поисках очевидца и героя. И откуда взялся шакал

Официально давно известно: Илья Ионов (Бернштейн), издатель и знакомый поэта, бывший узник Шлиссельбурга начала XX века и политссыльный, глава Ленинградского общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев, рассказывал Есенину о тюрьмах и ссылках, о пережитом. И Есенин, под впечатлением, и написал «Поэму о 36», посвятив ее поколениям в революции.

И Ионов – вполне один из прототипов героев поэмы. И о чем он – подробнее – мог Есенину рассказать?... Что он, ИОНОВ, ОДИН ИЗ УЗНИКОВ ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЙ КРЕПОСТИ «НОВОГО ВРЕМЕНИ», ушел в революционное дело с 1903-го. В 1906-м сослан (в Тобольскую губернию), бежал. Позже схвачен, приговорен к восьми годам каторги, часть срока отбыл в каторжных тюрьмах, в том числе в Шлиссельбурге.

В 1913-м его везли по Транссибу в ссылку за Томск, в Нарымский край, и, конечно, он проезжал после реки Оби станцию Болотную. И не был ли Ионов в «том» арестантском вагоне, откуда в Болотном бежал беглец?...

Или в ссылке в 1913 – 1915-м под Нарымом мог слышать от прибывавших ссыльных о побеге на станции Болотной. Или в 1915-м, проезжая по Транссибу Мариинск, на следующее место ссылки в Иркутскую губернию, мог слышать на стоянке, от всегда приходивших к поездам политссыльных, историю про побег в Болотном. Или в 1917-м после Февральской революции и амнистии, возвращаясь по Транссибу, мог слышать про побег на станции Топки или Болотной.

Или в 1923-1924-м, собирая воспоминания бывших ссыльных для журнала «Каторга и ссылка», Ионов мог запомнить историю про побег и рассказать Есенину.

Потому что побег был в знакомых Ионову местах.

И потому что побегами политссыльных занимались, их организовывали настоящие бюро побегов на местах, они держали связь с волей, снабжали беглецов адресами, деньгами, и побеги были в большинстве удачны.

Не запланированный короткий побег был исключением и примером невероятного риска и невероятной жажды свободы.

- Побеги, действительно, проходили проще, обыденнее с появлением Транссиба. Ссыльный дожидался, когда очередной поезд передаст ему деньги и документы на другую фамилию. И брал билет в кассе и уезжал, — поясняет историк Ермолаев.

Илья Ионов (Бернштейн). Рисунок Анненкова. Начало 1920-х. Фото - "Летопись жизни и творчества Сергея Есенина". (ИМЛИ им. Горького РАН).

… Но в поэме у Есенина в начале рассказано и про пеший этап под конвоем – через Урал, Сибирь. И звучат слова, и горько, и гордо, и снова горько, как тяжело убежать. И это был рассказ поэта - в память о политссыльных времен до Транссиба.

А не был ли и в те времена какой-то яркий побег в наших краях, и не мог ли Есенин о нем прочесть?

- Был побег. В Мариинске ссыльный Михаил Лаговский, офицер в отставке, оказался в центре политического инцидента... - рассказал историк Ермолаев. - При встрече местными политическими - их товарищей, проходивших по этапу, — произошла ссора с полицией. Власти квалифицировали это как нападение на полицию. И, чтобы не получить более серьезного наказания, Лаговский (в сентябре 1883-го, во времена до Транссиба. – Ред.) бежал… Затем вступил в нелегальную организацию «Народная воля». В 1884-м был арестован, у него нашли рецепт изготовления взрывчатого вещества. (Одним из методов борьбы народовольцев был террор.) И Лаговский просидел в одиночке в Шлиссельбургской крепости десять лет…

И линия судьбы Лаговского (арест, тюрьма - ссылка, побег из Западной Сибири - арест, Шлиссельбургская тюрьма сроком два раза по пять лет) схожа с сюжетной линией поэмы Есенина. Только наоборот.

И вдруг ЛАГОВСКИЙ, ОДИН ИЗ «СТАРЫХ» УЗНИКОВ ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЙ КРЕПОСТИ, - тоже один из прототипов героев поэмы? И я, листая известное в 1920-х, почетное издание 1907 года («Галерею шлиссельбургских узников»), с очерками о «старых» шлиссельбургских узниках конца XIX века, на страницах про Лаговского замираю. Есенин их, точно, читал. Лишения побега, как Лаговский шел из Мариинска пешком, без денег и паспорта, до Петербурга, в зиму, в морозы, и шел три месяца, и были страдания и опасности, но он все-таки дошел…, и всё пережитое... позже - в эмоциональных картинах есенинской поэмы - и знакомо, и чувствуется, и потрясает...

И Лаговский шел через киргизскую степь, у юго-западной границы Сибири, где велика - одинокому путнику, беглецу, - еще и такая угроза - шакал. И шакал - в поэме Есенина, рифмой к "сибирскому шквалу", есть! Удивлявший есенинских современников: «…откуда в Сибири шакалы?». А поэт в объяснения не входил…

И не из этого ли издания 1907 года, и не со шлиссельбургского ли стиха Лаговского, из крепости, стиха о мечте его - о «свободушке», Есенин взял и сделал центром поэмы побег хоть на час?...

Фотооткрытка. Мариинск в начале XX века. Вокзал. Фото - архив Алексея Ермолаева.

Крепость Орешек (Шлиссельбургская крепость). Фото - соцсети.

Шлиссельбургская крепость. Натянутая сеть препятствовала попытке узников верхних камер броситься с галереи вниз и разбиться. Фото - соцсети.

Стихотворение Михаила Лаговского, написанное в Шлиссельбургской крепости. "Ах, без милой, без свободушки, Словно полночь, жизнь темна". Фото - "Галерея шлиссельбургских узников". Санкт-Петербург, издание 1907 года.

Михаил Лаговский - один из возможных прототипов героев "Поэмы о 36" Сергея Есенина. Фото - "Галерея шлиссельбургских узников", Санкт-Петербург, издание 1907 года.

4. Эх, если бы побег удался!

... А до удачи, к примеру, на станции Топки в 1916-м беглецу из поэмы Есенина (образ "собран" из разных примеров...) оставалось-то всего ничего.

Нырнуть во двор не к переселенцу-крестьянину. (Станционный поселок строился с нуля. Люди приезжали, переселялись сюда отовсюду, и им нарезали участки, они строились.)

А спрятаться лучше было бы в сарае-времянке возле барака. Или вообще постучать к рабочему-железнодорожнику в барачную "табачную" дверь.

В Топкинском Историческом музее записаны воспоминания Сергея Богданова – об отце, Ефиме Прокопьевиче. Был уволен с работы с «волчьим билетом» из-за политубеждений. На работу нигде не принимали, и он с семьей (примерно в 1916-м) переехал из Красноярска в Топки, устроился дежурным по станции. И таких «политических» рабочих в Топках было много, и когда пришло в 1917-м известие о свержении царя, в депо на митинге было кому выступать.

- И если бы беглец из арестантского вагона, в 1916-м, постучался бы к железнодорожным рабочим, они бы помогли, они бы спрятали, - говорят горячо топкинцы. - Даже постарались бы по железной дороге подальше его увезти.

… В любом случае, Есенин никогда не бывал в Сибири, но «шел» - по карте России и гениальному видению своему - вслед за рассказами-воспоминаниями ссыльных разных поколений и внимательно, и точно.

Маршрут взял из расспросов и рассказов Ионова, одного из шлиссельбургских узников времен после 1905 года.

Подробности и дух - из личной встречи с Лопатиным (!) – одним из знаменитых «старых» шлиссельбургских узников – конца XIX века.

Страдания, стойкость, накал – наверняка у Лаговского и у других «старых» шлиссельбуржцев, воспоминания о которых были в революционной печати начала XX века, и их позже, в 1924-м, можно было поэту легко найти.

Да и последние живые народовольцы писали о себе и других узниках.

И о бывших узниках много говорилось в год создания есенинской поэмы, в юбилейный год памяти народовольцев. И Есенин о них много думал и много читал, собирая материал для поэмы. И так Есенин и «попал» в наши сибирские края, и назвал их в поэме.

… А почему 36? В работе над «Поэмой о 36», по данным ученых, сначала было 26, потом двойка исправлена на тройку. Замысел шел – и от истории знаменитой 26-й камеры-одиночки Шлиссельбурга (эпохи народовольцев). И от числа заключенных, что были в Шлиссельбурге из новой «волны», от предельного 20 – 25 человек в камере, когда камеры-одиночки после 1905-го переделали под общие, и крепость стала уже не главной тюрьмой России, а одной из тюрем пересыльных. И в поэме стало 36 еще и потому, что у поэта в то же время зрел замысел другой поэмы – о 26 бакинских комиссарах.

Сентябрь 1924 года. Сергей Есенин (справа) с Петром Чагиным. Фото - "Летопись жизни и творчества Сергея Есенина". (ИМЛИ им. Горького РАН).

... А еще 30 - 36 км в день – таким был ежедневный отрезок пути, обычный пеший арестантский переход под конвоем к далекому месту ссылки в XIX веке.

И 36, если «пройтись» по 36-му меридиану, - это и московская земля – сердце России. И Соловки, где исторически жертвенность, стойкость и сила духа – тоже символы нашей страны. Есенин на Соловках был, видел, считал их одним из значимых мест России.

И 36-й километр, как выезжал поезд из Москвы на Владивосток, по Транссибу…, – это был путь к Правде. И, может, он - тоже нам «ключ», оставленный Есениным. «Правда» - так называлась с конца XIX века остановочная платформа на 36-м километре Транссиба… И с верой и правдой в XIX и начале XX века поколения горячих сердец шли в будущее, и газетой «Правдой» собирали отряд из рабочих, крестьян.

P.S. Гипотеза, что «деревушка Топь» из поэмы Есенина – не просто рифма к слову Обь, не только собирательный образ неизвестной сибирской жд станции, а конкретная станция в Западной Сибири – или Болотная, или Топки, - собрала «голосов» от опрошенных мной ведущих историков и краеведов - поровну. «Интересный материал», - сказала по версии и аргументации Людмила Ходанен, доктор филологических наук, профессор КемГИК, посоветовав продолжать.

P.P.S. А как могли сложиться судьбы других участников истории побега на станции – жандарма и крестьянина, нашедшего беглеца на сеновале и сдавшего его закону? Как пояснил историк Алексей Ермолаев, в 1917-м, после Февральской революции сотрудники жандармерии, полиции... были уволены по всей стране, им светили аресты, и бывшие сотрудники уничтожали рабочие архивы по задержанным и кто им помогал. Потом весной аресты произошли. Потом бывших представителей закона из тюрем отпустили. Но началась Октябрьская революция и она расправилась жестко. Уцелели лишь те, кто бежал и смог скрыть свое прошлое.

Транссиб - великий сибирский путь. Фото - архив "КП".

По пути следования поезда Москва - Владивосток. В 36 км от столицы еще в 1898 году была построена остановочная платформа Правда. Фото - соцсети.

О главном

Потомки первых путейцев: «У Есенина станция Топь – это...»

Слово – правнучке железнодорожника Платона Сыромяжко...

Наталья Новакова много лет прожила в доме прадеда. Он был строителем Кольчугинской железной дороги и станции Топки.

— В «Поэме о 36» у Есенина – наши Топки, - ответила мне Наталья.

Она стихи Есенина помнит со школы.

Поэму когда-то читала, на строку про деревушку Топь внимания не обратила.

Но как только я открыла Наташе страницу и спросила, а где такая станция в Западной Сибири, она узнала мгновенно:

- Без вариантов - Топки! Прадед мой Платон Сыромяжко тоже так сказал бы. Второй такой стройки и второй такой Топи (станции) в Западной Сибири не было. Прадед приехал строить эту железную дорогу в 1914-м и вскоре умер, надорвавшись. Его дочка (моя бабушка) в 15 лет здесь стала помощником кочегара, потом кочегаром. Она бы тоже это место, указанное Есениным, сразу узнала.

Наталья Новакова ответила на вопрос, где "есенинская" "деревушка Топь", - за себя, за бабушку и за прадеда. Она из рода первых топкинских путейцев.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

Старинный Топкинский вокзал отреставрирован. Снаружи его облик воссоздан таким, каким был 110 лет назад, а внутри - с современной отделкой плиткой и пластиком. Фото - Топкинский Исторический музей.

В 1916-м на новой станции Топки колеи было три. Фото - Топкинский Исторический музей.

Фото из истории Топок. Вокзал со стороны сквера. Фото - Топкинский Исторический музей.

Из истории Топок. Вокзал и тогда еще деревянный пешеходный мост. Фото - Топкинский Исторический музей.

Вокзал Топки сейчас.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

Зданию топкинского вокзала - 110 лет.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

Вокзал старинный, каменный.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

Вокзал выполнен в соединении стилей ампир и модерн, рассказывает "КП" Маргарита Мартынюк, младший научный сотрудник Топкинского Исторического музея..

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

Вокзал в Топках отреставрировали в XXI веке. Но он снаружи такой же, каким был в 1916-м. Только внутри обшивку заменили на плитку и другие современные материалы.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

Старинная лепнина, выступы на стенах с иллюзией колонн, арочные окна создают красоту сохранившегося больше века топкинского вокзала.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

Маргарита Мартынюк считает, побег, описанный Есениным в "Поэме о 36" у "деревушки Топь", вполне мог произойти на станции Топки.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

Станция Топки. В ту сторону, правее крайних путей, по тропинке, мог бежать беглец из арестантского вагона в 1916-м.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

Кирпич из первого железнодорожного жилого барака Топок хранится в Историческом музее города. Барак снесли несколько лет назад.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.

Станция Топки. Старинный вокзал, второй этаж делали для комнаты матери и ребенка.

Фото: Лариса МАКСИМЕНКО.