Маркс, Энгельс, дедушка Берви и «его» вариант будущего. Третьим после Маркса был мыслитель из Кузнецка

Петропавловский прииск в Мариинской тайге. 1912 год. Фото - "Отчет по статистико-экономическому и техническому исследованию золотопромышленности Томского горного округа И. П. Бересневич".

У нас, рожденных в СССР, с детства в памяти: на красном занавесе в кинозалах – профили отцов-основателей нового мира.

Маркса, Энгельса, Ленина - исторической «тройки», подаривших мечту о коммунизме.

В Советском Союзе в каждой школе, вузе, в театре, в кинозале были портреты Маркса, Энгельса, Ленина. Фото - соцсети.

Но, по «ленте времени», третьим, причем, лично замеченным Карлом Марксом, был Василий Берви.

Он жил в ссылке в Сибири в Кузнецке, Томске, ездил по работе в Мариинск, Ачинск, Красноярск, Енисейск…

И для тех, кто знал Берви или в «его» время его читал, мировая «тройка» была такой: Маркс, Энгельс, Берви-Флеровский. Это хронологически. Берви-Флеровский был старше Ленина, и «прогремел» раньше.

Василий Берви-Флеровский был в ссылке в Кузнецке в 1864 - 1865 г. Фото - "400 знаменитых новокузнечан".

А по весу в мировой истории, Ленин, конечно же, глыба, и в "тройке" отцов-основателей - третий.

… А как жил в сибирской ссылке (в 1864 – 1866-м) Василий Берви-Флеровский – ученый, юрист, экономист, социолог, написавший после свой основательный труд «Положение рабочего класса в России», где всё - о страданиях народа, где невероятный нерв событий и убийственной силы статистика? И что осталось «за кадром» книги, которой в последней трети XIX века зачитывалась «подпольно-кружковая» Россия, думая о времени перемен?

… «Комсомолка» тоже вчиталась в «народную энциклопедию» Берви-Флеровского. А понять ее глубже – на расстоянии 160 лет от описанных Берви событий – помогли историки Алексей Худолеев и Алексей Ермолаев. И Михаил Жолобов, член РГО, выросший на прииске, работавший в геологоразведке, хорошо знающий северо-восток Кузбасса по многолетним турмаршрутам и сплавам, по старинным «приисковым» книгам-отчетам и от родных, друзей, соседей… – потомков «приискателей», как называл их Берви…

Страницы же о приисках Сибири занимают ДВЕ ТРЕТИ книги Берви-Флеровского. И информация о приисках, и анализ жизни рабочих-«приискателей», и как был устроен прием и расчет, соблазн и обман, удача и неудача..., и какая была сибирская природа вокруг … - всё, всё для читателей-современников и потом… было и остается сенсацией и историей.

Ссыльный Берви. Когда заработки в Кузнецке были почти на нуле. Перевод в город Т. Шанс. У купца Хотимского

… Но начнем по порядку. В 1861-м в России отменили крепостное право. И судьба ученого Берви переменилась: он, юрист, выступил с критикой реформ, увидев минусы и обман крестьян. И так поставил «крест» на своей научной карьере и обыкновенной судьбе. И в 1862-м был отправлен в ссылку в Астрахань, потом в Сибирь…

- Из Астрахани его перевели в Томск, сказали: выбирай, дальше либо Бийск, либо Кузнецк. Он выбрал Кузнецк. Приехал в Кузнецк в январе 1864-го… Информация, где здесь, у нас жил Берви, скорее всего, утеряна навсегда. Мы знаем только – жил в районе Форштадта… - рассказывает Алексей Худолеев, новокузнечанин, доктор исторических наук, профессор КГПИ КемГУ. – … И никто не знает, на что жил, может, у жены были какие-то сбережения, может, занимался репетиторством в уездном училище, может, читал лекции… Он был образованным, интеллигентным. Когда пришел к местному исправнику по приезду, то всех покорил, люди поняли, приехавший «нигилист» - не злодей, а интеллектуал, и на него обратили внимание, и стали его приглашать…

- А почему Берви с семьей прожил в Кузнецке недолго?

- Уже через полгода он начал писать прошения на имя томского губернатора, просил о переводе, сообщал, что болеет и что живет бедно… Действительно, он бедно жил… И губернатор начал переписку с Санкт-Петербургом, потому что Берви был поднадзорным. А переписка длилась долго. Берви разрешили выехать в Томск только в марте 1865-го.

И так ссылка его продолжилась в Томске. А впечатления от Кузнецка потом тоже вошли, наряду с впечатлениями от других сибирских мест, в которых побывал, в книгу «Положение рабочего класса в России».

… И, открыв книгу Берви, читая жизнь кузнечан (а, значит, и большинства кузбассовцев), самыми страшными, для меня, оказались страницы про дом и семью без будущего. Дети в морозы бегали босыми – нечего было надеть. Детская смертность была такая, что женщина рожала по 19 детей, но все умирали в первые годы.

И найти работу в Кузнецке было, по наблюдениям Берви, трудно.

Жители, писал он, "… занимаются кое-чем, лишь бы прожить кое-как: держат скот, имеют пчел, сами для себя косят сено, а затем, кто во что горазд, кто землю пашет, кто ямщину правит или с обозами ходит, а кому нечем жить, тот табак садит…".

И заработная плата работника в Кузнецке была мала – «от трех до пяти рублей в месяц, и только в счастливом случае он может выработать от шестидесяти до ста двадцати рублей в год и более. Поэтому общий уровень экономического довольства стоит немногим выше нуля».

И жизнь в Кузнецке (с числом жителей тогда - 2794 человека ) была типичной для всех небольших городов Сибири.

А в большом Томске было с работой лучше. В том числе и для ссыльного Берви. Он устроился приказчиком к золотопромышленнику Борису Хотимскому, пояснил Алексей Ермолаев, доктор исторических наук, главный научный сотрудник ФИЦ УУХ СО РАН, профессор КемГУ. Это значит – на постоянную работу. И Берви много ездил по работе по Сибири. Позже в письме писал: «... все эти путешествия вместе с поездками в дремучие леса (тайгу) составляют, по моему расчету, путь в 9200 верст».

... А сколько же верст и кругов по тайге, по горам «намотал» Берви, спеша именно на кузбасские прииски (в то время – в нашей части Томской губернии)?

Повторюсь, он, приказчик Хотимского, работал с приисками Сибири в 1865-1866-м, позже - поднадзорного Берви перевели под Архангельск...

И книгу «Положение рабочего класса в России» он писал по «сибирскому» в основном материалу и издал в 1869-м. Подписав «Н. Флеровский», впервые взяв себе псевдоним. И в книге нет ни намека, кто автор по-настоящему. Хотя вокруг на приисках работало много ссыльных, и он, приезжавший от купца с вопросами снабжения или найма рабочих, – был тоже ссыльным, но об этом ни говорил.

И факты от Берви – правда. Но географически, похоже, кое-где перемешаны, чтобы жандармерии было не «взять» след автора. Но его все равно вычислили.

... А читатель, всей этой сложной «авторской» судьбы - истории и не знал. И просто «шел», «ехал» рядом с ним на прииски – из страницы в страницу, и смотрел, и слушал, и плакал вместе и вместе надеялся.

И давайте «пройдем» за Берви и мы. По «городу Т.» (явно Томску). По мосту, на котором стоят двое работяг. Они – беглые. Похоже, ссыльнопоселенцы, пришедшие в город в поисках работы. Документы просрочены. И они уж отдали свои последние семь копеек за документы новые, которые им обманом все равно продали негодные. («Ссыльным разрешалось передвигаться в пределах губернии, наниматься на работу, - поясняет историк Ермолаев. – Ссыльных на приисках было много, 30 – 40 процентов от всех рабочих. А насчет документов, их выдавали на год, на семь лет… , и когда при передвижении – в связи с поиском работы - по губернии у документа истекал срок, это становилось проблемой».)

… И Берви ведет рассказ дальше… Что один из тех двух работяг на мосту рыжий, второй – смуглый, что они попытались зайти в дом к одному купцу с просьбой о найме на работу – и их приняли за воров и избили. Что бежали, очнулись за городом. Вернулись в город к ночи. Ночевали на кладбище. Увидели необыкновенный свет – он шел, божественный, вверх. «… как будто бы какой-то лик засиял и поднялся к небу». Или ангел, или призрак был? Или знамение – тот же крест в небе, только видный сбоку?...

И на другой день эти двое встретились еще с тремя. Впятером пошли искать работу. И уж ноги еле волокли – рабочие семь суток не ели. И, наконец, купец Покровский. «Согласны вы тяжелую работу работать? – спросил он их (с ним - какой-то чиновник и какой-то приказчик), - будете повиноваться беспрекословно?» - «Будем», отвечали они… – «... вы не без свидетелей, а при чиновном лице говорите, … потом не отвертитесь...". – «Будем стараться…», ответили. – «Завтра приходите..., вот этот молодец вас отправит… Верст за двести, не более».

... И вот уже они – на работе, копают канаву, вычерпывают бесконечную воду. И работа настолько тяжела, что решили ждать конца месяца, получить расчет, деньги, бежать. И прошел месяц, второй, ни копейки. Работали лишь за хлеб и овсянку.

Но приехал хозяин, успокоил. Объявил, что расплатится. Управляющий после сказал: денег нет, у хозяина «до двадцати тысяч в долгу по заводу…».

Но рабочие все надеялись, и работали, и ждали. Через две недели бежали. Их поймали, вернули. И снова зарплату обещали, и уж перевели на работу кочегарами. А работа стала еще тяжелее. И приехал хозяин – в конце сентября, народ рассчитал. А этой «пятерке», как и еще немногим, предложил остаться на зиму. И подумали, согласились, а денег не получили.

Перевели их снова на канаву. Мороз болотную жижу то сковывал, то месил. Один из «пятерки» в ней на смене днем утонул. Второй из «пятерки» той же ночью погиб. Последних троих из «пятерки» прогнали вскоре с прииска, вконец разболевшихся. И пошли они по тайге, по горам, в немощи. Дошли до острога, назвались бродягами, лишь бы в тепло. И смуглый и рыжий умерли почти сразу, от тифа. И последний из «пятерки» уже тоже был почти не жилец.

… Был ли главным прототипом хозяина - Покровского – реальный купец томский, мариинский Борис Хотимский? Неизвестно, данных по его приискам в 1860-е не отыскалось. По «купеческому» же биографическому справочнику ТГУ, он подал прошение разрешить золотодобычу в 1872-м. И уж мощно занялся золотом сын Хотимского на «кузбасском» Сухом Берикуле в 1900-м.

Но в год, когда Хотимский взял приказчиком Берви, купец уже был известным по Сибири – он снабжал припасами, товарами много приисков, и особенно огромные прииски Базилевского в Восточной Сибири.

А и в Западной Сибири, в Мариинской тайге, были небольшие прииски Базилевского. И у Бориса Хотимского золотопромышленником, и мелькают на это ссылки, был старший брат…

И к ним, и на другие прииски, в том числе и на кузбасской земле, купец Борис Хотимский товары, продукты отправлял. («И на «наших» приисках Берви-Флеровский, работая приказчиком, думаю, бывал, - говорит историк Ермолаев. – Не только на предмет поставки припасов. Но и рабочей силы. Мариинск в то время был одним из центров найма приисковых работников».)

Кстати, история про «пятерку» ссыльных, нанявшихся на работу, начавшаяся в городе Т., держала их надеждой на заработок месяцами, и потому в терпении и даже в робости. И им купец-хозяин при найме, помните (?), объявил, что повезут за 200 верст. А это, по расстоянию, ровно за Мариинск, на прииски.

И историю пятерых рабочих, вошедшую в книгу Берви-Флеровского…Начавшуюся с призрака, увиденного рабочими безработными в страшном отчаяньи, и потом - с целой серией трагических событий, факт за фактом накапливаемых в народе … (Призрака, который сродни знаменитой фразе Маркса и Энгельса «Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма».) И эту историю пятерых рабочих приказчик Берви или лично видел - ее начало, а позже расспросил конец. Или услышал по дороге на прииск.

Книга Флеровского "Положение рабочего класса в России" вышла в 1869 году. Автор - Василий Берви-Флеровский. Фото - РГО.

Время золотой лихорадки. Что Берви увидел у нас, но в книге не назвал, но оставил «ключ»

...Он ехал на лошади по узкой тропинке, круто взвивавшейся по обрыву скалистой горы.

Внизу бурлил поток, вверху почти отвесно поднималась скала, и казалось, деревья там растут не на скале, а на небе.

«Порядочная горка!» – сказал Берви проводнику, и они продолжали подъем.

И «… на узкой тропе поминутно скользило осторожное копыто лошади; отрывался камень, скакал по обрыву, как пущенное ядро…». И каждую минуту Берви измерял глазами сокращавшуюся тропинку. И вот еще немного, и они поднялись наверх. Там было ровно, чуть дальше начиналась сопка. От нее до золотого прииска оставалось с небольшим пятьдесят верст. Так описано в книге Берви.

… А как только снова тронулись, доверившись лошадям и еще толком после подъема не отдышавшись, как лошадь Берви вихрем кинулась в сторону. Это стая хищных птиц впереди тучей поднялась в небо. И на том месте оказался… «полусъеденный птицами труп лошади с отвратительными красными ранами и выклеванными глазами». А рядом с лошадью - изможденный человек, «умерший от голода».

«Он по-видимому хотел разделить трапезу с хищными птицами, но не успел и кончил свое существование. Подобное так … поразило, что я едва не лишился сознания», - записал Берви, добавив, его проводник вскричал, он рабочего с прииска узнал.

И был удар вопросов. Как? Почему? И был ответ, видимо, рабочий шел больным, возможно, в больницу, вконец ослабел от болезни и голода, увидел павшую, брошенную кем-то еще по осени лошадь, опустился на колени, отрезать мяса из-под снега, и - умер… И ужас Берви, нового приказчика, от такой участи человеческой зашкаливал. И рассказанная потом – та самая - история про пятерых рабочих, как двое погибли на прииске, а троих – тяжело больных и точно так из-за немощи выгнанных с прииска, и точно так же шедших в морозы по горам, эта их история … еще раз всё объясняла.

«Мне сделалось страшно» - признался честно Берви. И чтобы успокоиться, переключиться, посмотрел кругом, подошел к краю пропасти.

«Подо мною была глубокая долина, утопавшая в лесной зелени, посередине вилась река по белым камням… С боку камни были террасами наворочены на груды камней, и образовались две скалы; зелень между каменьями была такая нежная… Далее кругом в долинах, по холмам разросся бесконечный лес… , в одном месте рисовался на зеленом фоне ряд остроконечных гор, покрытых черным лесом, в другом лесистая вершина нависшей скалы грозила с грохотом обрушиться в долину… Все это кончалось зубцами сплошного леса. Над ними неясно был виден другой ряд зигзагов темного леса; тут видны были и круглые, и острые вершины… Еще далее… цепь белоснежных гор… С живописной пестротой менялись на горных вершинах белоснежная полоса с темною… и, после ряда углов, протянулись две круглые вершины самого яркого, розово-белого блеска и на них хотя бы пятнышко тени…»

И так Берви стоял и смотрел на белые камни, белые скалы, и красота сибирской природы восхищала и утешала.

- … А ведь это Берви-Флеровский рассказал, как он выехал на предгорье, на начало Кузнецкого Алатау с нашей стороны, на наш поселок, - узнал место 160 лет спустя Михаил Жолобов из «приискового» поселка Комсомольский, что под Тисулем, член Кемеровского регионального отделения Русского Географического Общества, за годы набравший на турмаршрутах таких вот местных маркёров, координат. - И Берви-Флеровский сказал: он стоит на горе, внизу белые скалы, а белые скалы есть только у нас. И белые – это известняк.

Страница о дороге на кузбасский прииск из книги Флеровского "Положение рабочего класса в России". Фото - соцсети.

Продолжение. Берви-Флеровский рассказывает о местности, где по дороге на прииск они с проводником вышли к трупу лошади и к телу умершего рабочего с прииска. Фото - соцсети.

1912 год. Река Кия. Известковые скалы между Большим Берикулем и Большим Кундатом. Фото - книга "Отчет по статистико-экономическому и техническому исследованию золотопромышленности Томского горного округа И. П. Бересневич", 1912 год.

... И с того места, по-Берви, оставалось верст 50 до прииска. И Миша путь мгновенно «вычислил»…

- Берви ехал на Талановую. В то время в том районе было огромное количество приисков – на речках Талановая, Кундат, Кундустуюл. И, значит, Берви ехал в этот приисковый район. По всем признакам, в том числе по геологическим, Берви назвал наши места. И дорога – одна, Мариинск – Тисуль…, наша. Была еще дорога чуть восточнее, но она скотогонная. А все передвижения – на прииски – шли по нашей дороге… И речки Талановая и Кундат (между ними еще 40 – 50 км) – это левые крупные притоки Кии. И в XIX веке, мы смотрели по старому справочнику со старым геологом…, там просто какие-то невообразимо большие показатели были золота взятого, и ведь брали столько (работали) люди вручную!

- Но купец Борис Хотимский больше занимался снабжением в Восточной Сибири, в Енисейской губернии, севернее Красноярска. А там что, нет известняка?

- Есть, но там он немного по-другому. Известняки – осадочные породы. Когда-то на территории Сибири был океан, он ушел. Но именно у нас была прибрежная зона, и Кузнецкий Алатау – эта зона и есть, и край этого известняка – у нас. И если в сторону дальше – известняк есть, но он залегает уже глубоко. А у нас – выходы известняка. Так что только у нас – по северу Кузнецкого Алатау, белые камни, белые скалы. И приезжему человеку это в глаза всегда бросается сразу. Вот и Берви в книге это отметил, - итожит Миша. - А в стороне Красноярска и севернее – граниты, и скалы там - красные.

P.S. По времени, заканчивает «географический» срез по приискам в книге (которую в свое время читали Маркс в Англии, Ленин в России и еще многие, многие) Берви ехал на кузбасский прииск, на Талановую, в начале июня 1965-го. Тогда только сошел снег. А проехал бы здесь на две – три недели позже, и жуткого зрелища – умершего от тяжелых работ, от болезней и голода рабочего – новый приказчик Берви уже не увидел бы. Птицы бы растащили. «Страшная судьба – обычная тогда судьба приискового рабочего», - говорит Миша Жолобов.

1912 год. Приисковый район. Устье Большого Берикуля. Фото - книга "Отчет по статистико-экономическому и техническому исследованию золотопромышленности Томского горного округа И. П. Бересневич", 1912 год.

1912 год. Летняя дорога на Берикульский рудник. Фото - книга "Отчет по статистико-экономическому и техническому исследованию золотопромышленности Томского горного округа И. П. Бересневич", 1912 год.

1912 год. Церковь на Больше-Никольском прииске. Фото - книга "Отчет по статистико-экономическому и техническому исследованию золотопромышленности Томского горного округа И. П. Бересневич", 1912 год..

Михаил Жолобов (крайний слева), член РГО, в походе. От верховьев Талановой, куда в XIX веке ехал на прииск Берви, с полсотни км. Фото - архив Михаила Жолобова.

На маршруте к горе Зеленой под Тисулем. В районе старых золотых приисков. Фото - архив Михаила Жолобова.

Про заработки рабочих на золотых приисках Сибири в 1860-х

Задача от Берви-Флеровского

В народе в 1860 годы ходила молва: рабочий на золотом прииске сибирском за сезон имеет аж до 700 рублей! И потому он - мот и кутила. А все рассказы о его бедности и бедствии - от лени, от пьянства.

Но информация про 700 рублей за сезон была фейком. Развенчал фейк Берви-Флеровский и сделал это в своей книге так.

СЕЗОН. Он на прииске длится 5 месяцев, «приблизительно от 15 апреля до 10 сентября».

ЗАДАТОК. Чтобы отправиться на прииск, нанятый рабочий получал задаток от хозяина - примерно 45 руб. (30 - чтобы потратить на уплату подати и 15 на дорогу). Сумма на дорогу приведена максимальная, она выдавалась по верстам. Из расчета, что рабочий пройдет, проедет 1000 верст от Центральной России до Западной Сибири на прииск, или 1000 от Урала до Восточной Сибири).

ОДЕЖДА, ОБУВЬ. На промысле на них рабочий обычно тратил 6 руб.

ДОРОГА ДОМОЙ. На нее нужно было снова 15 руб.

Всего требовалось на рабочий сезон на золотом прииске: 45 руб. (задаток с дорогой) + 6 руб. (одежда) +15 руб. (обратно) = 66 руб.

Потом дома, на зиму, нужно было на 5 месяцев одному 7 руб. 50 коп. (хотя бы на хлеб и приварок без мяса) + 6 руб. (на зимнюю одежду) = 13 руб. 50 коп.

И на содержание ребенка нужно в год 26 руб. 70 коп. (А детей было, минимум, двое. А жена, считалось, она себя как-то прокормит.)

И складываем: 66 + 13.50 + 26.70 + 26.70 = 132,9 руб.

Итак, рабочему нужно заработать за сезон, чтобы жить не с шиком - с нуждою, с семьей, 133 руб.

А рабочий на прииске на урочных (по норме) и старательских (дополнительных часах и по выходным) работах зарабатывал от 3 до 15 руб. в месяц на готовом содержании. За сезон получалось от 15 до 75 руб.

Если заработок в месяц был 10 руб., то получалось за сезон 50. Деньги шли на возврат задатка и на жизнь на прииске по-минимуму. Денег на дорогу домой не было.

Если рабочий вырабатывал по 15 руб. в месяц, то получал за сезон 75. Минус задаток. Минус дорога домой. По возвращению оставалось в среднем 9 рублей. А на зиму было нужно, хотя бы на себя одного, 13 руб. 50 коп.

К тому же, чтобы отработать задаток, он «… должен работать в будни и праздник до изнурения, а семейство – птицы небесные, пусть их Бог питает», - это гневные строки Берви.

И вот вам ответ задачи, решенной Берви-Флеровским, – о схеме, распространенной на золотых приисках в 1860-х.

«Из этого видно, что приисковому рабочему не хватит его заработка даже на то, чтобы с нуждою прокормить себя, о семействе и говорить нечего.

Работа на приисках … убийственно-тяжелая, вознаграждение такое скудное и платится с такими прижимками…

Измученный, исхудалый, чуть живой от тяжелой работы приискатель ожидает расчета – вдруг оказывается, что не только хозяин ему ничего не должен, но что еще он остался должным».

И рабочего, однажды попавшего на прииск, «… стараются всеми правдами и неправдами запутать в долгах и таким образом заставляют его являться на работы следующего года».

4177 кг золота – добыто частными золотопромышленниками на кузбасской земле с 1829 по 1836 год…«А первый пуд золота добыли в 1828-м. И так – здесь, у нас - началась первая в мире золотая лихорадка… - поясняет Алексей Ермолаев, доктор исторических наук, главный научный сотрудник ФИЦ УУХ СО РАН, профессор КемГУ. - За ее годы на кузбасской земле было открыто около тысячи (!) приисков». Позднее, как было выбрано основное кузбасское золото, объемы золотодобычи понизились, а пик золотой лихорадки переместился в Восточную Сибирь, где открыли месторождения.

Где в мире построен «социализм по-Берви-Флеровскому»?

Слово – историку Алексею Худолееву

Который век известно: Маркс, прочитав «Положение рабочего класса в России» Флеровского, сравнил книгу с работой Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» и оценил высоко.

И позже Берви-Флеровский писал Марксу, как работал над сбором информации. Вот фрагмент письма 1871 года. «Я был приказчиком у одного богатого заводчика в Томске. У него было большое дело (винокуренные заводы в Восточной и Западной Сибири, золотые прииски и т.д.). При этом я изучил все сам, что рассказываю в этой главе о жизни работников. Работники и хозяева, которых я здесь описал, были мне лично знакомы, либо я собрал о них сведения путем опросов…»

- А еще Берви-Флеровский называл себя первым революционером России…

- Нет, он революционером не был, на баррикады не призывал, идейной теории по свержению власти не выдвигал. Занимался мечтанием, как хорошо будет жить крестьянину в новом обществе, - дает краткий «конспект» и оценку историка из XXI века Алексей Худолеев, доктор исторических наук, профессор КГПИ КемГУ. – Берви-Флеровский был выдающимся интеллектуалом. И был одиночкой, за ним никого не было, он не вел за собой людей. Не теоретизировал, насколько все хорошо, плохо, что изменить… А революционер – это Ленин, революционер – Бакунин… Революционер - человек действия... Ленин гениально все аккумулировал и выдал за творческое развитие Маркса. Ленин совершил революцию во имя Маркса, но не по Марксу. Потому что революция, по Марксу, в России была невозможна.

- И Ленин был вождем пролетариата. А Берви-Флеровский делал ставку на крестьян, на общину. Почему не на рабочий класс?

- Потому что жил в России во время, когда..., и не мог делать ставку на пролетариат, которого (еще) не было. По переписи 1897 года в России насчитали 125 миллионов, из них 100 миллионов крестьян. И у Берви-Флеровского в работе «Положение рабочего класса в России» описан еще не совсем пролетариат, и Маркс это понимал. Пролетариат – это человек, живущий в городе, продающий свой труд, работающий на фабрике или заводе, имеющий свои интересы...

- А Берви-Флеровский, действительно, был всю жизнь уверен, что путем образования, просвещения общество само собой перейдет к социализму, без революции?

- Да. Он был из тех либеральных народников, которые считали: мирным путем , постепенным изменением общества можно достичь социализма. И проекта революции у Берви-Флеровского не было. У него была просто теория развития общества. Без революции. К лучшей доле для народа. Так, не было у него крестьянской социалистической революции. А был крестьянский социалистический мир, коллективизм, общий труд, человек человеку – друг. Это с точки зрения России оказалось утопичным. И вот по какому пути у нас пошли, вот он и был возможным, потому что общество было крайне поляризовано…

- Имя Берви-Флеровского – в связи с оценкой Маркса – после Октябрьской революции помнили. Потом почти на век забыли. В 2010-х его имя вернулось в научные темы. Почему?

- В 2010-х пошла (в исследованиях. - Авт.) тенденция, что от капитализма к социализму можно было перейти мирным путем.

- И где-то в мире будущее - такое вот - получилось?

- Это называется конвергенцией, теорией мирного сливания, когда капитализм и социализм сольются. И так может произойти, когда в обществе – сильная социальная защита, коллективизм и рыночная экономика. И это произошло во второй половине XX века в Северной Европе – в Норвегии, Дании, Швеции... Финляндия – тоже типичное конвергенционное общество. Бельгия, Голландия…

- Так Берви-Флеровский мечтал именно о таком будущем, как получилось, к примеру, в Норвегии?

- Ну, примерно. Только не на пролетариат делал ставку, а на крестьян.

Тем временем

Мифы и правда о «человеке Маркса»

3 интересных факта из жизни Берви-Флеровского

1. Распространена версия: КАРЛ МАРКС НАЧАЛ УЧИТЬ РУССКИЙ ЯЗЫК ПОД ВПЕЧАТЛЕНИЕМ ОТ КНИГИ БЕРВИ-ФЛЕРОВСКОГО «Положение рабочего класса в России». Это миф. На самом деле… «Маркс знал русский язык до того, как обратил внимание на книгу «Положение рабочего класса в России» и ее прочел», - поясняет историк Алексей Худолеев.

Маркс (на фото) заинтересовался трудом Н. Флеровского "Положение рабочего класса в России", вышедшем в 1869 году. Фото - соцсети.

В память о земляке Берви-Флеровском (на фото) в Новокузнецке в 1968 году появилась улица Флеровского. Фото - "400 знаменитых новокузнечан".

2. В ЛОНДОН, К МАРКСУ. После интереса Маркса к книге Берви-Флеровского в народе долго жило предположение: Берви-Флеровский позже ведь съездил за границу, а зачем, - а встретиться с Марксом. Это миф - о встрече. Правда легко читается в датах: Карл Маркс умер в 1883-м, Берви-Флеровский съездил из России в Лондон десятью годами позже.

3. СЫН ТОЖЕ СТАЛ ЗНАМЕНИТЫМ. Младший сын - Федор Берви – считается основоположником медицины в Донецке, он - человек-легенда Донбасса. Был хирургом заводской больницы, провел больше 10 тысяч операций. В 1902-м во время пожара на шахте Берви приехал и стал с добровольцами разбирать завал. Смену внизу тем временем признали погибшей, и хозяином было решено запечатать шахту, чтобы потушить подземный огонь. Но доктор Берви этого сделать не дал! Разбор завала продолжился, и так спасли 13 шахтеров.

Справка «КП»

25 лет ссылок и тарелка риса в день

Берви-Флеровский Василий Васильевич (Вильгельм Вильгельмович). Ученый, юрист, социолог, экономист, участник общественного движения 1860-1890-х. Автор более 50 научных работ.

Окончил юрфак Казанского университета, служил в министерстве юстиции в Петербурге, занимался научно-преподавательской деятельностью, сблизился с революционной интеллигенцией. С 1862 по 1887 год – пережил аресты, ссылки. В 1893-м ездил в Лондон, Женеву. В 1896-м – служил в земстве в Костроме. С 1897-го работал счетоводом в Юзовке (будущем Донецке), жил у сына - Федора Берви. Тяжело болел, потерял зрение, умер 4 октября 1918-го. В Донецке в сквере ему стоит памятник с факелом – символом свободы и беспокойной мечты Берви-Флеровского о счастье человечества.

Берви-Флеровский жил скромно, всегда помогал людям. В его биографии, напечатанной в 1920-х, сказано: привык за годы есть мало, за день съедал блюдо риса, пил воду, чая не пил.